Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов

По нам с Костяном они лишь мазнули равнодушным взглядом — не интересны мы им. Да и плевать. Я на женский пол вообще не смотрю — после недавнего расставания с Мартой. А Косте с его детской мордашкой и щуплым телосложением — он в весе до шестидесяти боксирует — и вовсе сложно кого-то зацепить. Никто же в нём не признает олимпийского чемпиона. Впрочем, и во мне тоже. Мы ведь не легенды футбола.

Солдаты в глазах девчонок смотрятся куда как интереснее. Один блондин, другой брюнет — и оба могучие, выше меня ростом. Да ещё и орденская планка — вернее, целая грядка значков на кителях — впечатляет. Понавешали, чтоб сразу бросалось в глаза: мол, герои мы, от пуль врага не прятались! Мальчишки…

— Чё, днюху будешь отмечать? — спрашиваю я друга, у которого день рождения девятнадцатого сентября.

— Шутишь? У меня же бой двадцатого, не до праздников. Потом отметим, после первого.

Первого октября у нас финалы. А Костя тоже в отборочных участвует. Только у них в категории двадцать человек, а не четырнадцать, как у нас. Так что есть не только одна восьмая, но и одна шестнадцатая. Костян вообще начинает первым из наших — восемнадцатого сентября.

— Думаешь, выйдешь в финал? Сетку смотрел? Цюлов там маячит в полуфинале, а ты ему уже сливался.

— Ой, не ссы, — раздражённо отмахнулся друг.

— Мажем, что продуешь? На пинок? Давай: кто выиграет спор, тот с одиннадцати метров мячом бить будет по заднице.

— На три давай! — загорелся Костя.

— Думаешь, я промажу с первого раза? Не боись!

— Ну все, капец тебе, — надулся Костя, а я только довольно ухмыльнулся в ответ.

Лишняя мотивация. Ещё и во время боя ему что-нибудь обидное крикну — чтоб злее был.

Впрочем, Костя бой все же сольет — это я помню из прошлого. Вживую поединок не смотрел, но так как уже дембельнулся, будучи студентом, то мог покупать «Советский спорт».

— Любишь ты задираться… Ничего, со всей силы бить тебя не буду. Солдат ребёнка не обидит, — пафосно произнес друг.

— Эй, ты, что, служил? — эту фразу уловил один из двух дембелей, блондин, возвращающийся с улицы, куда, похоже, выходил покурить.

— И щас служу. В Орле, — прищурился Костя. Дневной свет бил ему прямо в глаза, делая их ещё уже.

— А че в гражданке? В самоволке, что ли? — сразу подобрел солдатик, расплывшись в улыбке.

Ответить Костя не успел.

— Документы, солдат. Почему вид неуставной? — в пристройку вошёл патруль: двое солдат и летёха.

— Отвали, — дерзко ответил ему здоровяк. — Я дембель и на учет уже встал. А что носить гражданскому, не тебе решать.

Летёха тут же сдулся, но покрутив головой, обнаружил поблизости ещё двух подозрительных типов с короткой стрижкой.

— Мы гражданские, — сразу предупредил наезд я, но блондин по тупости, или специально, сдал Костю:

— А китаец сказал, что служит…

— Я кореец! — рявкнул Костя. — И вообще мы спортсмены, члены сборной.

— А это не имеет значения! — обрадовался летёха.

— Имеет, — твёрдо возразил я. — Мы вот сейчас посидим и дальше побежим на тренировку. Видишь, в спортивной форме? Так что, тащ лейтенант, ищите своих самовольщиков где-нибудь ещё, и подготовке сборной не мешайте.

— Документы! Оба.

Никаких документов с собой у нас, конечно, не было. От гостиницы тут недалеко, а мы оба в спортивных трико и майках с надписью «СССР» на спине. Вид несолидный, да паспорт в карман таких шмоток не сунешь.

— Ты кто такой, борзый? — начал заводиться летёха.

— Тащ лейтенант, это же олимпийский чемпион по боксу Штыба, он ещё и депутат какой-то, — поспешил вставить один из его младших по званию спутников.

Вот так номер! Не футболисты мы, а всё равно узнали. Да и чего удивляться? Те, кто боксом живёт, на меня, как на пример, смотрят: плакаты в спорткомплексах висят, фотки в журналах мелькают. Вот в «Советском спорте» недавно статья была — не про меня, про сборную. Но на фото, крупным планом Штыба!

— Макар, это точно? — обернулся старший патруля.

— Точно. А второй, вроде, тоже чемпион. Я в китайцах плохо разбираюсь, но, возможно, это Цзю.

— Я кореец! И советский человек! — взвился Костян.

Он и до этого был на взводе: я же по дороге его подначивал — критиковал, что не так двигается по рингу, не так бьёт. Теперь вижу: мой друг дошёл до кондиции.

— Стоп, Костян, не кипятись. — Я примирительно вскинул ладони, глядя на патруль. — Товарищи военные уходят. Так же?

— А автографы можно? — вдруг спросил солдатик, оказавшийся любителем бокса.

Вся эта сцена и сам факт, что мы не два малосимпатичных типа в трико, а чемпионы, уже долетел до соседнего столика с дембелями.

— Мальчики, а можно нам тоже автограф получить? — звонко выкрикнула одна из девушек, та что была с платком на шее.

А вторая, с золотыми часиками, даже ладошки потёрла в предвкушении. Не думаю, что девицы любят бокс, видимо, просто решили, что автограф чемпиона — это почти что лейбл на фирменных джинсах. Можно показывать всем, чтоб знали, какая ты крутая.

Я хотел было сказать: мол, идите сюда, распишемся. Но мой друг, как всякий вояка, оголодавший без женской ласки, проворно вскочил и рванул к столику, не испугавшись двух бугаев рядом с весёлыми подружками.

Кстати, выбор так себе… обе полненькие, круглолицые — не мой типаж. Но не бросать же товарища одного. Ладно, пойду тоже распишусь девушкам. Хоть на блокноте, хоть… ещё где.

— А что за фамилия такая — Цзю? — спросила та, что с платочком.

— Корейская. Вообще «тсююю» означает — неделя. Неделин по русскому будет, — пояснил я вместо друга, так как не уверен, что тот и сам это знает. А я-то в будущем читал.

— Тсю-ю-ю… Звучит, будто бзднул, — по-хамски пошутил блондин. Ему, как и его другу, интерес к нам девушек, которые, по их мнению, уже были на крючке, явно не понравился. — А Штыба — что за фамилия?

— Штыб — это у нас в Ростове угольные отходы так называют. А может, и от деда фамилия