Оставленная у алтаря - Ивина Кашмир

Что с ним случилось? Кто напал на него и почему?

С ним ведь всё было хорошо. А сейчас… сейчас…

Руки дрожат так, что я не могу коснуться его лица. Слёзы льются бесконечным потоком, капают на его рубашку, смешиваются с кровью, но он не моргает и не шевелится.

Я ничего не слышу. Всё будто уходит под воду.

И только один голос прорывает туман.

— Уберите её отсюда.

Голос леди Рагнарс.

Кто-то хватает меня за руки, пытаясь оттащить от отца, но я вырываюсь и кричу, чтобы меня не трогали.

В груди рвётся боль, которую невозможно унять.

Мужчины переглядываются, затем, смутившись, сдаются и отступают, позволяя мне вновь упасть рядом с телом отца и разрыдаться в голос.

— Встань, Аривия.

Эйвар.

Игнорирую его, уткнувшись лбом в холодное плечо отца.

Внезапно меня резко дёргают за руку, и я вскрикиваю от боли.

— Что ты устроила? — Эйвар склоняется надо мной, сжимая ладонями моё лицо, заставляя поднять взгляд. — Не смей устраивать истерику на глазах у всех!

Давлюсь воздухом. Ему не понять. На камнях лежит не его отец. А мой. Мой… папа.

— Лекарь, — сиплю, вцепившись в его запястья. — Вызовите лекаря. Возможно…

— Он мёртв, Аривия. Приди в себя.

— Нет! Нет! — кричу, мотая головой так, что волосы сбиваются в мокрые пряди.

И вдруг краем глаза замечаю, как к нам идёт рыжеволосая. Спокойно шагает к Эйвару, покачивая бёдрами.

Внутри всё взрывается. Гнев кипит, поднимается к горлу, смешиваясь с отчаянием.

Как он смеет прикасаться ко мне после того, что сделал?

Чёртов предатель!

Я замахиваюсь и со всей силы бью его по щеке. Щелчок разносится по двору, раздаются изумлённые возгласы.

Эйвар замирает, его взгляд становится ледяным. Казалось, что он меня сейчас раздавит. Но мне всё равно. Во мне говорит неистовая ярость вперемешку с горем. Я снова замахиваюсь и колочу его по плечам, по груди, куда достаю. Бью, пока силы не покидают меня, а руки не начинают дрожать.

— Ты не оставила мне выбора.

Пальцы Эйвара впиваются в мои скулы, вызывая острую боль, а затем и темноту в глазах.

Последнее, что я успела увидеть, прежде чем провалиться в темноту, — это рыжеволосую, которая, улыбаясь, кладёт руку на плечо Эйвара.

Глава 3

Проснулась я от нестерпимой головной боли.

Застонав, сажусь в постели и обхватываю голову руками. Не успеваю выдохнуть, как… воспоминания обрушиваются лавиной.

Эйвар бросил меня у алтаря.

А папа… папа лежал в луже собственной крови.

Меня начинает бить крупная дрожь.

Вскочив с постели, я закрутилась на месте, не сразу понимая, где нахожусь.

Широкая кровать с балдахином, тяжёлые портьеры, высокий потолок. Всё чужое.

Добежав до двери, дёрнула ручку.

Заперто.

Слёзы потекли из глаз. Небрежно смахнув их рукавом, двинулась к огромному зеркалу, висящему напротив.

На меня смотрела девушка в мятом, серо-белом свадебном платье, которое теперь больше напоминало половую тряпку. Глаза красные, опухшие, нос распух, а на щеках — синие следы от пальцев Эйвара.

От этого зрелища меня передёрнуло. Я обхватила себя руками в жалкой попытке успокоиться.

Папа…

Он всегда говорил, что я его гордость. Всегда был рядом, поддерживал, оберегал. А теперь его… нет, а я, оглушённая предательством Эйвара, даже и не поняла, что с ним случилось.

Прикрываю глаза, ощущая, как начинается агония в районе груди. Меня словно вывернули наизнанку.

Мне надо выбраться отсюда, узнать, как папа и…

Щелчок в замке заставляет меня отшатнуться от зеркала.

В комнате появляется служанка Рагнарсов.

— Как вы себя чувствуете, леди Ноланд? — выдавливает, затеребив передник. — Хотите, что-нибудь?

— Да, — прохрипела я и рванула к дверям.

Служанка вскрикнула, но не успела меня остановить.

Я вылетела в ярко освещённый коридор и на секунду ослепла от света.

Вцепившись в стену, сделала шаг вперёд.

Найти отца. Забрать его. Домой. Только домой.

— Аривия! — звонкий голос матери Эйвара заставляет меня замереть на месте. — Ты почему здесь?

Она преграждает мне путь, скрестив на груди руки.

Поднимаю на неё взгляд.

Льдистые глаза сужены, губы поджаты. Кажется, Тиолетта пребывает в крайней степени ярости.

— Леди Рагнарс, мне надо домой, — сипло выдавливаю.

— Ты никуда не пойдёшь.

Два стражника тут же шагнули ко мне.

— В каком смысле? — я сделала шаг назад, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. — Вы не имеете права меня держать! Где мой отец? Где он⁈

— Успокойся, — произнесла она, но в её тоне не было и тени заботы. — Прибыли императорские ищейки. Тело твоего отца уже в морге. Всё оформлено как положено.

Мир рухнул.

Из моей груди вырвался беззвучный крик, и я разрыдалась, хватая воздух рваными вдохами.

— Я должна его увидеть, — прохрипела я. — Мне нужно всё проверить, я обязана…

— Довольно, — её губы скривились в усмешке. — Эйвар уже обо всём позаботился. И твои родственники тоже у нас. Увидишь их, когда перестанешь истерить.

— У меня нет истерики! — сорвалось с моих губ. — Я просто…

Не успеваю договорить, как два стражника грубо выкручивают мне руки. Я вскрикиваю от боли и, спотыкаясь, лечу вперёд, пока меня тащат по коридору обратно к покоям, из которых я только что выскочила.

Каждая попытка вырваться оборачивается мучительным рывком в плечах, но я всё равно дёргаюсь, не в силах смириться.

Два здоровяка втаскивают меня внутрь, толкают на ковёр, и я падаю, больно ударяясь коленями.

Дверь с грохотом захлопывается, раздаётся щелчок замка.

Я снова заперта.

Если это забота, то она какая-то извращённая.

Я всегда знала, что матушка Эйвара меня недолюбливает, но не думала, что ненависть может зайти так далеко. Настолько далеко, что она не считает нужным нормально объясниться с девушкой, отца которой убили в её доме.

Забившись в угол комнаты, я перестала плакать.

Кто его убил?

Этот вопрос разъедал меня изнутри, не давая спокойно дышать. Но вместо того, чтобы искать ответы, я сижу запертой во владении того, кто меня предал.

Я поднялась, держась за портьеру, чувствуя, как тело налито свинцом.

Каждый шаг давался мучительно.

У двери силы покинули меня, и я провалилась в темноту.

— Леди Ноланд! Леди Ноланд!

Открываю глаза и вижу давешнюю служанку. Бледная и растрёпанная, она нависла надо мной с подносом в руках.

— Идёмте, леди, я помогу вам лечь в постель.

— Не стоит. Мне надо уходить, — хрипло отвечаю, опираясь о холодный пол.

— Поешьте хотя бы, — она опустилась передо мной на корточки и придвинула поднос ближе. В миске темнел золотистый бульон, в котором плавали островки