Просто бизнес - Наиль Эдуардович Выборнов

составили почти двенадцать миллиардов долларов. Объем торгов достиг рекордных шестнадцати миллионов акций. Тысячи инвесторов разорены. Полиция сообщает о множественных случаях самоубийств…»

Я отложил газету, взял следующую. «Нью-Йорк Геральд Трибьюн»:

«ПАНИКА НА УОЛЛ-СТРИТ. ТОЛПЫ ОСАЖДАЮТ БРОКЕРСКИЕ КОНТОРЫ»

«Сцены вчерашнего дня на Уолл-стрит напоминали картины ада. Тысячи людей собрались у здания биржи, многие пытались прорваться внутрь. Полиции с трудом удавалось сдерживать толпу. По меньшей мере пять человек выбросились из окон, не выдержав известий о крахе. Мэр Уокер призвал граждан сохранять спокойствие…»

Следующая. «Уолл-стрит джорнал»:

«БАНКИРЫ БЕССИЛЬНЫ. ПОПЫТКИ СТАБИЛИЗАЦИИ ПРОВАЛИЛИСЬ»

«Группа ведущих банкиров во главе с Томасом Ламонтом из Джей-Пи-Морган вложила миллионы долларов в попытке остановить падение рынка. Однако эти меры оказались неэффективны. К закрытию торгов индекс упал до отметки 230 пунктов. Эксперты опасаются дальнейшего падения…»

Еще одна. «Дейли ньюс»:

«КОНЕЦ ЭПОХИ ПРОЦВЕТАНИЯ. АМЕРИКА В ШОКЕ»

«Вчерашний крах положил конец десятилетию безудержного роста и спекуляций. Миллионы американцев, вложивших сбережения в акции, потеряли все. Экономисты предупреждают о возможной длительной рецессии. Президент Гувер попытался успокоить нацию, но его слова прозвучали неубедительно…»

И последняя. «Бруклин дейли игл»:

«ТРАГЕДИЯ НА БИРЖЕ. ДЕСЯТКИ ПОГИБШИХ»

«По неофициальным данным, вчера в Нью-Йорке покончили с собой по меньшей мере пятнадцать человек, не выдержав известий о крахе на бирже. Полиция усилила патрулирование финансового района…»

— Про самоубийства — байки, — сказал я. — Они позже будут, к тридцать первому и дальше. Когда люди станут работу терять, и им нечембудет семью кормить. Но да. Вчера мир изменился. Этот день назовут черным вторником.

— Да его уже так называют, — ответил Мей. — Страшно. Очень страшно.

— Да, — подтвердил я. — Очень.

— А мы заработали на этом, — он посмотрел на меня. — Чувствуешь себя мерзавцем?

— Немного, — честно ответил я. — Но ничего не мог изменить. Это должно было случиться.

Мы помолчали. Потом Мейер встал, подошел к сейфу. Покрутил ручку, набирая комбинацию, открыл дверцу, достал оттуда несколько толстых папок.

— Вот отчеты, — сказал он. — Все операции, все сделки. Проверял три раза, все сходится. Два миллиона четыреста тысяч долларов чистой прибыли после всех комиссий.

Я взял одну из папок, открыл. Строчки цифр, даты, названия компаний. «General Electric» — продано по 403, куплено по 283. «U. S. Steel» — продано по 262, куплено по 174. «Radio Corporation» — продано по 505, куплено по 296. И так далее, страница за страницей.

Да, представляю, сколько работы это стоило ему и его брокерам. Я не мог не признать заслуги.

— Ты гений, Мей, — сказал я. — Настоящий гений.

— Нет, — он покачал головой. — Это ты гений, ты все предсказал. Я просто выполнял указания.

— Но ты выполнял их идеально, — я закрыл папку. — Без тебя ничего бы не получилось.

В дверь постучали. Мейер напрягся, но потом послышался знакомый голос:

— Эй, это я! Открывайте!

Мейер встал, подошел к двери, открыл, и Сигел вошел внутрь. На нем был светло-серый костюм, шляпа набекрень, в руках он держал бумажный пакет. И он улыбался, как всегда.

— Привет, парни, — широко улыбнулся он. — Принес угощение.

Он поставил пакет на стол, достал оттуда три бутылки кока-колы. Фирменные, с характерной такой формой. Я их только в музее видел. Огляделся, но открывашки не нашел, одну за другой открыл их ключами, которые достал из кармана.

— За успех, — сказал он и приложился к бутылке.

Я тоже сделал глоток. Вкус был странный. Совсем не такой, как я помнил из двадцать первого века, более сладкий, с каким-то травяным привкусом. И газация была слабее, пузырьки едва чувствовались. В моей прошлой жизни кола была более резкой, с ярким вкусом.

Впрочем, логично. Рецептура менялась со временем. То, что я пил сейчас — это оригинальная кока-кола образца двадцать девятого года. Без всех этих современных добавок и улучшений.

— Не нравится? — спросил Багси, заметив мое выражение лица.

— Нормально, — ответил я. — Просто непривычно.

— Чего непривычно? — он не понял. — Обычная кола.

— Да так, ничего, — я отмахнулся.

Багси сел на край стола, посмотрел на газеты.

— Видел заголовки, — сказал он. — Весь город сходит с ума. Вчера видел как один парень с Бруклинского моста прыгнул.

— Видел? — переспросил Мейер.

— Ага, — кивнул Багси. — Ехал мимо, там авария была, остановиться пришлось. Смотрю — стоит мужик на перилах, качается. Думал, пьяный. А он раз — и вниз, плюх и все.

— А что дальше было?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Уехал.

Он говорил об этом спокойно, как о чем-то обыденном. Для Багси смерть была обыденностью — он сам убивал людей и видел как убивают других. Одним самоубийцей больше, одним меньше — какая разница. Странно, что он не пошутил о том, что чем больше самоубийц, тем меньше самоубийц.

— Ладно, хватит о грустном, — Багси хлопнул в ладоши. — Давайте о деле. Мей мне вчера по телефону сказал — мы сорвали куш. Два с лишним миллиона. Это правда?

— Правда, — подтвердил Лански. — Два миллиона четыреста тысяч.

— Дьявольщина! — присвистнул Багси. — Мы богачи, парни! Миллионеры! На такие деньги можно полгорода купить!

— Можно, — согласился я. — Но сперва нужно решить одну проблему.

— Массерия, — мрачно сказал Мейер.

— Точно, — я кивнул. — Джо-босс требует половину. Это один миллион двести тысяч долларов.

Багси вскочил со стола. Лицо его тут же потемнело, глаза сузились.

— Что⁈ — рявкнул он. — Этот жирный ублюдок хочет половину? За что? Он пальцем не пошевелил!

— За то что он босс, — спокойно ответил я. — И мы работаем на его территории.

— Да пошел он! — Багси стал ходить туда-сюда, мерить шагами офис. Как трамвай прет, честное слово. — Я не отдам ему ни цента! Это наши деньги, мы их заработали! Чарли придумал план, Мей провернул все, я охранял! А этот жирный гад сидел в ресторане, жрал пасту и теперь хочет половину!

— Бен, успокойся, — сказал Мейер.

— Да как я успокоюсь⁈ — Багси развернулся к нам. — Вы понимаете, сколько это денег? Миллион двести! На эти деньги можно…

Я не удивлюсь, если Багси сейчас предложит его убить. Он убивал людей и за меньшее.

— Я знаю сколько это денег, — перебил я. — И я не собираюсь отдавать ему половину.

Багси остановился.

— Тогда что? — спросил он. — Что ты придумал на этот раз?

— Я отдам ему сто пятьдесят тысяч, — сказал я. — Не как долю. Как подарок.

Мейер нахмурился. Идея делиться ему в принципе не понравилась, но заинтересовала его. Тем более, что сто пятьдесят тысяч — это не пятьдесят процентов, а около пяти.

— Объясни, — попросил он.

Я откинулся на спинку кресла, похлопал по карманам и понял, что забыл сигареты. Багси тут же достал, раскурил две, одну протянул мне.