Рассвет русского царства. Книга 6 - Тимофей Грехов

Большой Орды. — Он сделал паузу, добавил. — Если Большая Орда пойдёт на нас, крымчаки должны были бы ударить им в спину. То же самое мы должны были бы сделать если войско Большой Орды пойдёт на крымчаков.

Я мысленно присвистнул. Это был серьёзный… очень серьёзный просчёт.

— Не смог по какой причине? — уточнил я, хотя внутренне уже догадывался.

— Я же уже сказал, — ответил он. — Напился. Но, что ещё хуже… когда я возвращался, меня догнали новости, что Хаджи-Гирей скончался. И теперь его старший сын, Нур-Девлет, возглавил ханство.

— И? — произнёс я. Просто я не понимал, если хан умер, то можно было попробовать договориться с новым. И я был уверен, что Шуйский понимал это.

Но что-то было не так, ведь Алексей опустил голову ещё ниже, а плечи его ссутулились.

— Когда я напился… — выдавил он из себя, — я врезал этому Нуру. И выбил зуб.

Я замер, потеряв дар речи. Ударить чингизида? Хана? Пусть будущего, но всё же…

— Только из уважения к моему отцу Хаджи-Гирей меня не наказал и просто свернул все переговоры, — закончил Алексей убитым голосом. — А теперь Нур-Девлет на троне. И новое посольство от Великого князя он видеть не желает.

— Алексей, — я покачал головой, не в силах скрыть изумления от масштаба его идиотизма. — Сейчас не время и не место, чтобы я читал тебе нотации, но ты же сам знаешь, что теряешь голову, если пьёшь. Ты понимаешь, что ты не просто зуб выбил? Ты, возможно, войну на наши головы призвал.

— Знаю, — с печалью в голосе ответил он. Но почти сразу его голос приобрёл более живые нотки. — Дмитрий, я понимаю, что знакомство у нас не задалось, — быстро заговорил он. — Но сейчас мне нужно знать… мы на одной стороне? Пойми правильно, моё положение при дворе сейчас, мягко говоря, шаткое. Всё держалось на отце. Пока был он жив, Иван Васильевич терпел меня. А теперь… Без отца меня сожрут. Твоя поддержка мне очень нужна. Ты пользуешься благосклонностью Великого князя. Твои пушки… твоё слово имеет вес.

Я задумался. Ситуация была, мягко говоря, сложной. Шуйские… даже обезглавленный, этот род оставался мощнейшим кланом. Мне нужен союзник… Но Алексей… с ним будет сложно. И не стоит забывать, что несколько часов назад подобное предложение мне делал митрополит…

Вот только выбирая между этими двумя, всё же лучшей кандидатурой был Шуйский. Не он сам, а его род. Митрополит не вечный, умрёт Филипп, и на его должность назначат другого. И придётся снова договариваться. Тогда как Шуйские самый сильный род в Московском княжестве.

Я посмотрел прямо в глаза Алексею.

— Если мы докажем, что к убийству не причастен Ярослав, то я проблем не вижу. Мы будем союзниками. — Алексей прищурился понимая, что я ещё не всё сказал. — Но если же окажется наоборот, — продолжил я, выделяя каждое слово, — то я смею напомнить тебе, что я женат на Алёне, в девичестве Бледной. Она родная сестра Ярослава, а я своих не бросаю.

Алексей скривился, словно проглотил лимон.

— Ты же понимаешь, что доказательства… — начал он, кивнув на окровавленную трость, которую всё ещё сжимал в руке. — Всё против него. Эта трость. Слова Глеба. Бегство Ярослава. Войска, — показал он на другую сторону поля.

— Пойдём в палатку, — резко оборвал я его, кивнув на шатёр, где лежали тела его отца и дяди. — Внимательно посмотрим.

— Зачем? — удивился Алексей, невольно отшатнувшись. — Там отец… мёртвый. Надельщики ещё не приехали.

— Затем, что… — я сделал паузу, обдумывая, стоит ли озвучивать свои мысли сейчас, но решил, что тянуть некуда. — Затем, что я подозреваю, что убил твоего отца и дядю… Глеб.

Глаза Алексея расширились.

— Глеб⁈ — переспросил он, словно не веря ушам. — Но зачем? Он же… он же первым поднял тревогу! И он сам чуть не погиб, сражаясь с убийцей!

— Вот именно, — процедил я. — Слишком складно всё выходит и слишком уж удачно он оказался на месте преступления.

— И как ты хочешь доказать? — серьёзным тоном спросил Алексей. — На «Поле»* вызовешь Глеба? Божий суд?

— У меня была такая мысль, — признался я.

(«Поле» — официальная судебная процедура, разновидность «Божьего суда», при которой спор решался единоборством сторон. Победитель провозглашался правым, поскольку считалось, что Бог помогает тому, кто говорит правду. Широко применялся в период XIII–XVI века).

— Вот только я и Глеба своим другом считаю… считал… — с горечью сказал я, глядя на полог шатра. — Не могу я просто так взять и зарубить его, пока не буду уверен. Мне нужно увидеть всё своими глазами.

— Так, что же ты предлагаешь? — спросил Алексей, нервно сжимая рукоять трости.

— Есть у меня мысль. — ответил я.

* * *

POV

Пока Алексей и Дмитрий стояли у шатра убитых воевод, на другом конце поля, куда прибыл Иван Васильевич, разыгрывалась не менее драматичная сцена.

Боярин Дмитрий Андреевич Пронский стоял перед Великим князем, низко склонив голову.

Сам же Иван Васильевич, только что прибывший и спешившийся, даже не вошел в шатер. Он стоял прямо в грязи, сжимая рукоять плети.

— КАК ТЫ МОГ ЭТО ДОПУСТИТЬ⁈ — рев Ивана Васильевича перекрыл даже гул встревоженного войска.

Пронский вздрогнул, словно от удара.

— Княже, я… — начал было он, но Иван не дал ему договорить.

— Почему мое войско, единая сила, собранная для защиты Руси, теперь стоит двумя лагерями⁈ — Иван Васильевич сделал шаг вперед, нависая над боярином. — Почему русские люди готовы вгрызаться друг другу в глотки, как псы бешеные⁈ Ты пытался поговорить с Ярославом? Что вообще здесь происходит, я тебя спрашиваю⁈

Пронский, понимая, что его голова сейчас висит на волоске, начал оправдываться, глотая слова.

— Великий князь, у меня не было возможности… Всё случилось слишком быстро! Глеб Ряполовский застал душегуба на месте преступления! Ярослав Бледный бежал к своим людям, едва его уличили!

Боярин махнул рукой в сторону дальнего холма, скрытого пеленой дождя.

— Они тут же снялись с лагеря и отошли на возвышенность! Заняли оборону, ощетинились копьями! И… — Пронский сделал паузу, понимая, что следующая новость вряд ли порадует Ивана Васильевича. — Именно там, на том холме, стоят орудия Строганова. Ярослав укрылся за пушками!

Лицо Ивана Васильевича потемнело. Пушки, на которые он возлагал такие надежды в борьбе с врагами внешними, теперь были направлены на его полки.

— А сам Строганов где? — тут же спросил Великий князь. — Он тоже там? Предал меня?

— Он в расположении нашей армии, Великий князь! — поспешил ответить Ратибор Годинович. — Дмитрий Григорьевич верен тебе, Великий князь. Я головой за него ручаюсь.

— Я бы не был так уверен! — тут же