Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

Большие, тяжелые капли темной крови упали на пододеяльник. Рука была просто располосована от мизинца до сгиба кисти. «Как можно было так порезаться?» Девочка зажала рану и поглядела на пододеяльник.

«Ну вот, опять стирать, а он и так ветхий!»

Она слезла с кровати и заметила, что братья внимательно на нее смотрят.

– Ну, что? – резко спросила она у них. – Играйте.

– Свет, ты порезалась?

– Свет, а чем?

– Играйте, я вам сказала, – ответила она.

Девочка прошла в ванную, оставляя капли на полу, и осмотрела рану. Рана была глубокой, уж что-что, а резал ножичек хорошо. Боль, может, и отступила, но кровь, не останавливаясь, капала и капала в раковину. Света стала смывать ее водой, но это не помогало. Нужен был бинт, но бинта в ванной не оказалось, и пришлось обмотать руку туалетной бумагой, которая тут же пропиталась кровью и стала ужасно выглядеть, но кровь, кажется, она остановила. Только после этого девочка вышла из ванной и, на ходу вытирая с пола капли крови, пошла в комнату. А войдя – ужаснулась: ее братья, ее глупые маленькие братья, Макс и Коля, стояли у кровати, и Колька держал в руке этот самый нож. В этом было что-то… что-то противоестественное: дети и страшное черное железо. Забыв про руку, Светлана вытаращила глаза и почти крикнула:

– Кто разрешил?

Глупость! Она сразу поняла: этого делать было нельзя. Следовало спокойно подойти и забрать этот страшный предмет из детских рук, а уже потом как следует отругать мальчишек… Ну хотя бы за то, что осмелились копаться в ее постели.

А сейчас Коля, перепугавшись грозной сестры – они, кстати, оба испугались, резко опустил нож вниз и едва-едва задел свою правую ногу черным металлом. Чуть выше колена.

Нож лишь слегка коснулся ноги ребенка, но Света уже знала, что будет. Еще до того, как по стареньким штанам Кольки стало расползаться черное пятно, она кинулась к брату и выхватила у него этот страшный предмет. Выхватила, бросила его на кровать, подхватила Колю на руки и понесла в ванную, на ходу приказав:

– Максим, на кухне в аптечке бинт, неси.

Все-таки мальчишки, после того что произошло с родителями, повзрослели. Они ругались из-за компьютера, как дети; как дети, не хотели идти в садик или ложиться спать. Как дети, не хотели есть, что дают, и вечно клянчили сладкого, но сейчас они вели себя совсем как взрослые. Коля, хотя вся нога была в крови, молчал и почти не морщился, когда Света мазала рану йодом, а Максим помогал сестре. Без слов и вполне себе осмысленно.

– Вы тупые, – наконец произнесла Светлана, когда повязка кое-как, но уже держалась на ноге брата. – Чтобы никто и никогда… Чтобы не смели трогать на моей кровати ничего, слышали?

– Слышали, – ответил за двоих Максим.

– Марш спать. – Она встала к зеркалу и начала разматывать слипшуюся бумагу. – Чтобы я пришла, и вы были уже в кровати.

– А пряник?! – возмутился Макс.

– А пряник с молоком?! – заканючил Коля одновременно с братом.

– Пять минут вам на пряники, и чтобы через пять минут были в постели! – приказала девочка. Сама же, взяв страшный нож – на сей раз с заметной осторожностью, пошла в ванную. Там, встав у зеркала, она еще раз осмотрела порез на руке, из которого все еще капала кровь. Девочка перевела взгляд на оружие. – Вот ты какой, оказывается. Любишь кровь, да?

Глупо было бы ждать, что остро заточенный кусок железа со старой и липкой рукоятью ей ответит. Светлана вспомнила, что в знаменитом мультфильме, который она смотрела все детство, легендарные мечи имели имена, и поэтому добавила:

– Буду называть тебя Кровопийцей.

Девочка едва успела обмотать пораненную руку новой туалетной бумагой, а в дверь уже стучали близнецы. Пришли чистить зубы перед сном. К этому Светлана их приучила, чем немного гордилась. Она же вышла из ванной и пошла к себе. Ей не терпелось уложить братьев и лечь спать самой. Она хотела, чтобы нож оказался с ней в Истоках. Девочка выключила в комнате свет, встала у окна, положив нож на подоконник. Ждала, пока придут Макс с Колькой и улягутся наконец. И увидала ее…

За окном был обычный петербуржский вечер. Темно, дождь, через мокрое стекло видно немногое. Дома тепло, включили батареи, а там, на дожде, наверное, холодно. И по этому дождю и холоду, по детской площадке, по центру двора, по мокрым желтым листьям не спеша шла Элегантная Дама. И больше вокруг не было никого. Она приблизилась к скамейке и спокойно на нее села. Достала что-то из кармана… Сигареты! На мгновение, всего на мгновение, вспыхнул огонек. Он осветил лицо Дамы. И Свете стало не по себе. Расстояние между ними было немалое, и девочка скорее поняла, чем рассмотрела: лицо Дамы было черным. Светлана перевела взгляд на Кровопийцу, что мирно лежал перед ней на подоконнике. И теперь-то она вспомнила сегодняшний случай, и того чумазого мальчишку, и то, как Дама его легко… победила, что ли? Вспомнила Света и о том, что Дама запретила задавать вопросы.

А этих вопросов было очень много. Девочке даже захотелось одеться и выйти на дождь, попытаться поговорить с Дамой. Поговорить как-нибудь так, чтобы не злить ее и тем не менее хоть что-то вызнать. Например, про то, почему какой-то десса кинулся на Свету с ножом? И кто этот десса вообще такой?

Но тут в комнату пришли братья из ванной. Стали раздеваться, и Света пошла к ним. Поправила повязку на ноге Коли, уложила, поцеловала обоих, что делала далеко не всегда, выключила свет:

– Все, спите.

После вернулась к окну. С удивительной невозмутимостью Дама все сидела под холодным дождем, курила. Девочке очень хотелось ее расспросить, но она просто не решилась пойти на улицу и заговорить со своей спасительницей.

Светлана подумала, что ей еще представится случай поговорить с Дамой. Как-нибудь днем, когда будет не так… Когда вокруг все будет не так мрачно.

Она быстро прошла в ванную, не забыв взять с подоконника нож – теперь-то она точно не оставит с близнецами это оружие, и после, помывшись и почистив зубы, вернулась в комнату. Сразу прошла к окну. Дамы на детской площадке уже не было. Девочка легла под одеяло. Кровопийцу держала в руке. Света сжала его липкую рукоятку в кулачке и