Закон Зоны - Константин Горюнов

— Семь, — поправил он себя. — Жить можно. Главное — не воевать. А просто жить.

Он усмехнулся. Усмешка вышла кривой, усталой.

В углу сарая что-то зашуршало. Маклауд мгновенно вскинул автомат.

Из темноты выкатилась крыса. Обычная, серая, с блестящими глазками. Посмотрела на него, пискнула и удрала обратно в нору.

— Шпионка, — констатировал Маклауд. — Сидору доложит. Завтра весь Кордон будет знать, что я здесь и что у меня проблемы с патронами.

Он опустил автомат, прошел к рюкзаку. Достал флягу, сделал глоток. Самогон обжег горло, разлился теплом по груди.

— Ну что, Коля, — сказал он себе. — Дожил. Семерка патронов, куча трупов и ни одной идеи.

Он сел у стены, прислонился спиной. Глаза закрыл, но не спал. Слушал.

Где-то далеко, за фермой, за лесом, за аномалиями, ждала неизвестность. Новый день. Новые проблемы.

— Ладно, — прошептал Маклауд. — Утро вечера мудренее. Или богаче трупами. Как повезет.

Он достал нож, проверил лезвие. Чистое, острое. Хороший нож — как верный друг. Не предаст, не сломается, всегда поможет.

— Старушка, — сказал он ножу. — Ты у меня одна осталась, кто не просит патронов.

Нож молчал. Но Маклауд знал — он ответит, когда придет время.

За окном начало светать. Серый, болезненный рассвет выползал из-за горизонта, окрашивая небо в цвета старого синяка.

Маклауд поднялся, размял затекшие плечи. Подошел к телам, обыскал. Ничего ценного. Шкуры — да, но тащить их через всю Зону затея дурацкая. Мясо? Мутантов едят только совсем отчаянные или совсем голодные. Он не относил себя ни к тем, ни к другим.

— Отдыхайте, ребята, — сказал он псам. — Вы свое отбегали. А мне еще бежать и бежать.

Он собрал рюкзак, проверил крепления. Винтовка за спину, автомат на грудь, нож на пояс. Все как обычно.

Вышел из сарая. Утро встретило его сыростью и запахом гари. Где-то далеко горел лес. Или просто выброс был недавно. Или люди жгли костры.

Маклауд пошел прочь от фермы, не оглядываясь. Впереди был Кордон. Там люди, там Сидорович, там информация.

А без информации в Зоне — труп. Иногда быстрее, иногда медленнее, но труп всегда.

КПК пискнул.

Заряд:58Заряд:58Здоровье:78Здоровье:78Радиация:0.05мР/чРадиация:0.05мР/чГолод:СреднийГолод:Средний

— Средний, — усмехнулся Маклауд. — Ну да, перекусил немного. Пять псов — это не ужин, это разминка.

Он шел по тропе, огибая аномалии, проверяя путь болтами. Зона сегодня была милостива. Не подкидывала сюрпризов. Только ветер свистел в ушах да трава шуршала под ногами.

Часа через три он вышел к блокпосту военных. Те лениво курили у костра, увидев сталкера, встали, вскинули автоматы.

— Стоять! Кто такой?

— Человек, — ответил Маклауд, останавливаясь. — Хочу к Сидору. Дело есть.

— Оружие есть?

— А у тебя что, нет?

— Не борзей, сталкер. Обыск положен.

— Обыскивай, — Маклауд развел руки в стороны. — Только аккуратно. У меня там граната на поясе, чеку не дерни.

Военный хмыкнул, но обыскивать полез. Проверил карманы, пощупал рюкзак, заглянул в подсумки.

— Чисто. Проходи.

— Спасибо, — Маклауд кивнул и пошел дальше.

У бункера Сидоровича уже толпился народ. Два сталкера пили самогон, третий перематывал порванный рукав, четвертый спал, прислонившись к стене.

Маклауд прошел мимо них, толкнул дверь.

Внутри пахло табаком, тушенкой и деньгами. Сидорович сидел за столом, перебирал бумажки. Увидев гостя, отложил дела, улыбнулся.

— Коля! Давно не виделись. Живой, здоровый. Как дела?

— Дела как сажа бела, — Маклауд сел на ящик из-под патронов. — Патроны нужны.

— Кому не нужны? Всем нужны. Сколько?

— Сто штук. Семь шестьдесят два.

— Сто? — Сидорович присвистнул. — Ты воевать собрался?

— Я всегда воюю. Просто иногда перерывы делаю.

Торговец хмыкнул, полез под прилавок.

— Есть у меня. Хорошие, свежие. Но дорого.

— Как всегда.

— Двести за пачку.

— Сидор, ты охренел? На Большой земле — пятьдесят.

— На Большой земле ты сейчас? Нет. Ты здесь. А здесь мои цены. Хочешь — бери, хочешь — иди ищи у других.

Маклауд вздохнул.

— Ладно, жлоб. Давай сто пачек.

— Сто двадцать.

— Сто десять.

— Идет.

Маклауд отсчитал деньги, забрал патроны. Пересчитал, проверил. Нормальные.

— Еще вопрос, Сидор. Что слышно в Зоне?

— А что именно?

— Всё. Кто где, что где, куда не соваться.

Торговец задумался.

— На Свалке бандиты лютуют. На Агропроме ученые копают. В Припяти, говорят, монолитовцы активизировались. А в целом — тихо.

— Тихо, — усмехнулся Маклауд. — В Зоне тихо не бывает. Просто некоторые не слышат.

— Может, и так. А тебе что, скучно?

— Скучно, Сидор. Скучно так, что выть хочется.

— Пойди, повый. Мутантов попугаешь.

— Мутантов не попугаешь. Они сами кого хочешь попугают.

Они помолчали. Сидорович достал два стакана, плеснул самогона.

— Давай, за встречу.

— Давай.

Выпили. Закусили хлебом.

— Коля, — Сидорович понизил голос. — А ты слышал про Змея?

Маклауд замер. Рука с хлебом остановилась на полпути ко рту.

— Змей погиб, Сидор. Давно. Ты сам говорил.

— Говорил, — торговец кивнул. — Но слухи ходят... странные. Будто видели его где-то в глубине. Живого.

— Слухи — они и есть слухи. Пока труп не увижу — не поверю.

— А если увидишь?

— Тогда поверю.

Он доел хлеб, встал.

— Ладно, бывай, Сидор. Спасибо за патроны.

— Коля, погоди. Еще кое-что.

Торговец полез в ящик, достал запечатанный конверт.

— Это тебе. Вчера пришло. Сказали — передать Маклауду лично.

Маклауд взял конверт, повертел в руках. Без обратного адреса. Только его позывной.

— Кто принес?

— Не знаю. Сталкер какой-то. Молодой, незнакомый. Сказал — от старого друга. И ушел.

— Странно.

— В Зоне всё странно. Давай, читай. А я пойду, дела.

Сидорович вышел, оставив Маклауда одного. Тот разорвал конверт, достал сложенный листок.

Буквы были написаны от руки. Крупные, резкие, с наклоном.

«Коля. Если ты это читаешь — значит, я еще жив. Или уже нет. Хрен его знает. В любом случае — привет. Долг помнишь? Приходи, если хочешь. Если нет — не приходи. Я пойму. Координаты: Х-14. Жду. Или не жду. Как карта ляжет. Змей»

Маклауд перечитал три раза. Потом в четвертый. Потом просто смотрел на листок, не видя букв.

Х-14. Это глубоко. Очень глубоко. Там, где аномалии пляшут, а мутанты не воют — молчат. Там, где человек не живет. Только умирает.