Закон Зоны - Константин Горюнов

Он спрятал письмо во внутренний карман куртки. Вышел из бункера.

Солнце уже поднялось высоко. Сталкеры разошлись по делам. Только один спал все так же, прислонившись к стене.

Маклауд сел на ящик, достал флягу. Сделал глоток. Посмотрел на небо.

— Ну что, Коля, — сказал он себе. — Опять ты вляпался.

Но в груди, где-то под бронежилетом, зашевелилось что-то теплое. То, что он забыл много лет назад. То, что называлось надеждой.

— Иду, — сказал он в пустоту. — Куда ж я денусь.

И усмехнулся.

Усмешка вышла не кривой, не усталой. Живой.

Глава 2. Весточка с того света

Бункер Сидоровича встретил Маклауда привычной вонью — смесью махорки, солярки и жадности. Здесь пахло не просто торговлей, здесь пахло Зоной во всей её красе. Торговец сидел за столом, перебирал какие-то железяки и даже головы не поднял, когда скрипнула дверь.

— Закрыто, — буркнул он.

— Для кого закрыто, а для кого и настежь, — Маклауд плюхнулся на ящик из-под патронов. — Самогон есть?

Сидорович поднял глаза, усмехнулся.

— А, Коля. Живой? А я уж думал, ты там на ферме псам на ужин пошел.

— Пошли, но не дошли, — Маклауд потер шрам на лице. — Пять штук. Хорошая была разминка перед завтраком.

— Пять? — Сидорович даже присвистнул. — Это ты удачно отделался. Я слышал, там стая неделю уже орудует. Мутанты, а не псы.

— Мутанты, не мутанты, а пули одинаково боятся. Самогон давай.

Торговец полез под стол, достал початую бутылку, плеснул в два мутных стакана.

— За встречу?

— За то, что живой, — поправил Маклауд.

Выпили. Закусили хлебом с солью. Хлеб у Сидоровича был всегда — свежий, с Большой земли. За деньги, конечно. Бесплатно в Зоне только пули прилетают.

— Новости какие? — спросил Маклауд, разминая папиросу.

— А какие новости? — Сидорович пожал плечами. — На Свалке бандиты резвятся. На Агропроме ученые копают. В Припяти тихо. Слишком тихо.

— Тихо — это не к добру.

— Вот и я о том же.

Маклауд закурил, выпустил дым в потолок. Помолчали. В Зоне молчать умели лучше, чем говорить.

— Кстати, — Сидорович почесал затылок, — тебе вчера передавали. Конверт какой-то.

— Конверт? — Маклауд приподнял бровь. — Кто?

— Не знаю. Сталкер молодой, незнакомый. Сказал — для Маклауда лично. И ушел. Я и забыл совсем.

Торговец полез в ящик стола, долго копался, наконец извлек засаленный конверт без обратного адреса.

— Держи.

Маклауд взял конверт, повертел в руках. Обычная бумага, обычные чернила. Только на конверте — его позывной. И больше ничего.

— Странно, — сказал он.

— В Зоне всё странно. Читай давай, не томи.

Маклауд разорвал конверт, развернул листок. Буквы прыгали перед глазами — знакомый почерк. Очень знакомый.

«Коля. Если ты это читаешь — значит, я еще жив. Или уже нет. Хрен его знает. В любом случае — привет. Долг помнишь? Приходи, если хочешь. Если нет — не приходи. Я пойму. Координаты: Х-14. Жду. Или не жду. Как карта ляжет. Змей»

Тишина повисла в бункере такая, что было слышно, как копошатся мыши под полом. Маклауд перечитал письмо три раза. Потом в четвертый. Потом просто смотрел на листок, не видя букв.

— Змей, — выдохнул он наконец. — Твою ж дивизию.

— Чего там? — Сидорович подался вперед. — Кто пишет?

— Змей.

Торговец поперхнулся воздухом.

— Тот самый Змей? Который... ну...

— Который погиб пять лет назад. Да. Тот самый.

— Так это... это ж не может быть. Мы же его... я же сам слышал... на Агропроме группа попала в засаду. Никто не выжил. Военные потом тела собирали.

— Военные много чего собирали, — Маклауд спрятал письмо во внутренний карман. — И много чего врали.

— Так это что ж выходит... живой он?

— Или живой. Или кто-то очень хочет, чтобы я так думал.

Сидорович задумался. Потом покачал головой.

— Коля, не ходи. Это ловушка. Сто процентов ловушка. Кому-то ты очень нужен там.

— Кому?

— А я откуда знаю? Врагов у тебя, что ли, мало?

Маклауд усмехнулся. Усмешка вышла кривой, злой.

— Врагов много, Сидор. Друзей — по пальцам пересчитать. И каждый друг на вес золота. Даже если он пять лет как мертвый.

— Так он же не мертвый, если письмо прислал!

— Вот поэтому я и пойду.

Сидорович вздохнул, налил еще по одной. Выпили молча.

— Х-14, — проговорил торговец, смакуя самогон. — Это ж где это? Это ж за Припятью почти. Там аномалий — как блох на собаке. Там даже мутанты не ходят.

— Значит, будут ходить. Я им компанию составлю.

— Коля, ты головой ударенный? Там же радиация зашкаливает. Там без нормального костюма — пять минут и труп.

— Костюм есть. Артефакты есть. Патроны... патронов мало, но добудем.

Сидорович почесал лысину.

— Слушай, а может, это не он? Может, кто-то почерк подделал? Мало ли умельцев?

— Подделать можно всё, — Маклауд достал письмо, посмотрел на свет. — Но это его стиль. «Долг помнишь». Только он так говорил. Только он.

— Долг, — Сидорович хмыкнул. — Много вас таких, долгом повернутых. Жили бы себе спокойно, торговали, пили самогон... нет, надо лезть в самое пекло.

— Затем и живем, Сидор. Чтобы было что вспомнить перед смертью.

— А если прямо сейчас помрешь? Вспомнить не успеешь.

— Значит, не судьба.

Маклауд встал, закинул рюкзак на плечо. Сидорович смотрел на него с тоской.

— Может, хоть поешь перед дорогой? У меня борщ есть. Настоящий, с мясом.

— Борщ? — Маклауд приподнял бровь. — С каких пор ты борщ варишь?

— Не я варю. Мужики приносят. За долги. Хороший борщ, наваристый.

— Давай свой борщ. Заодно и подумаем, что брать с собой.

Сидорович оживился, полез в печурку, достал котелок. Разлил по мискам. Борщ и правда был знатный — густой, мясной, с капустой.

— Хорошо пошло, — сказал Маклауд, хлебая. — Прямо как у мамы в детстве.

— У мамы в детстве, — хмыкнул Сидорович. — Ты ж из детдома, Коля.

— Ну, значит, как в детдоме. Там тоже кормили. Иногда даже вкусно.

Помолчали. Ели сосредоточенно, как едят в Зоне — быстро, но со вкусом. Потому что неизвестно, когда следующий