Кому много дано, книга 3 - Яна Каляева

— Да уж, цветы жизни неумолимо пробиваются сквозь асфальт… средствов на ремонт не напасешься. Ять, Степанидзе, ты чего творишь! Лапы твои загребущие убери! Цветы для всех выросли, а ты уже половину оборвал.

— Я же для прекрасной, ска, дамы, — ничуть не смущается гоблин. — Подарю Фредерике, ей будет приятно…

— Это вряд ли. Фредерика тебе твой букет в глотку запихает. За то, что на территории вандалишь, много ли тут вырастает тех цветов… Ну и вообще.

— Ты думаешь? Эх, а вроде я ей нравлюсь… Ну, тогда Вектре!

— Не смей, — настроение враз портится, и ни весеннее солнышко, ни пробивающиеся в грязи желтые цветочки больше не радуют. — Даже думать не пытайся в ее сторону. Только липкого гоблина ей сейчас не хватало…

— Ну ты чо, Строгач, я ж по-дружески, — ноет Степка. — Я не совсем без понятия… Вектра очередное собеседование завалила, вот и расстраивается…

— Завалила, да?

— Утром отказ пришел.

— Ч-черт…

Это само по себе достаточно скверно, и вдобавок неприятно, что ушлый Степка умудрился прознать об этом раньше меня…. Хотя это моя проблема, а не его.

Вообще-то инициированная мной программа условно-досрочного освобождения работала — за три месяца двое ребят уже вышли по ней, и еще пять дел сейчас на рассмотрении. С моей стороны тут нет никакой благотворительности. Освобожденные знают, что обязаны мне своим будущим, каждый признал себя должником рода Строгановых. Но вообще-то программу я запускал ради Вектры — и именно она не может ею воспользоваться… При том, что у нее уникальный дар, зеленый рейтинг, давнее и не особенно тяжкое, простительное по малолетству преступление. Она старательно учится, осваивает айтишные курсы быстрее, чем мы успеваем их закупать. Любые тестирования проходит на высший балл.

Все дело раз за разом губит одно: парализующая робость, которая нападает на Вектру на каждом собеседовании. Наверное, при обычных обстоятельствах айтишные компании программиста с ее талантами оторвали бы с руками, даже если он в устной речи не способен связать пару слов. Но речь все же идет об условно освобожденной преступнице, за которую работодатель несет ответственность. Нетрудно понять, почему кажущаяся неспособность коммуницировать становится стоп-фактором.

На самом деле Вектра умная, тактичная и абсолютно адекватная; просто раз за разом теряется при общении с незнакомыми собеседниками в непривычном формате.

Но для меня очень важно, чтобы у Вектры было будущее. Проблему необходимо решать. Я дохожу до корпуса группы «Веди» и прошу входящую внутрь девушку:

— Попроси, пожалуйста, Вектру выйти ко мне. Я здесь на скамеечке подожду.

Браслеты настроены так, что парни в женский корпус заходить не могут — сразу током долбанет. Наоборот — без проблем, некоторые девчонки у нас целыми днями подвисают. Но Вектру я в последнее время вижу редко, хотя, казалось бы, в колонии особо не разминешься.

И все равно не могу отделаться от ощущения, что присутствие этой девушки каким-то образом мне мешает. Не стоит делать перед собою вид, что я забочусь исключительно о ее будущем; мне и самому станет легче, когда она уедет. Потому что в целом, как любила повторять моя бабушка, раздавая внукам садовые инструменты, «наши цели ясны, задачи определены — за работу, товарищи». Что делать дальше, понятно: восстановить статус рода Строгановых и неразрывно связанный с ним собственный статус. Одолеть врагов, добиться оправдания в суде, получить контроль над своим наследием на всех уровнях — и над, как сказали бы йар-хасут, верхними угодьями, и над отношениями с Нижними Владыками. Тарская колония — важнейшая часть моего наследия, ее я намерен преобразовать в то, чем она должна быть — в заведение, где оступившимся юным магам дают шанс исправиться и определяют их будущее исходя из того, смогли ли они этим шансом воспользоваться. Может прозвучать странно, но изнутри проблемы колонии куда более понятны и даже, в некоторой степени, решаемы.

Кое-чего я уже смог добиться, но работы впереди еще много. Не стоит отвлекаться на… не ведущие никуда отношения. Однажды мне придется взять в жены девушку из крепкой и влиятельной сибирской семьи, чтобы наследник в случае чего не остался безо всякой поддержки, как это произошло с местным Егором. Поэтому Вектре я могу предложить разве что роль временной любовницы, а это унизительно и для нее, и для меня.

А Вектра тем временем идет ко мне, срезая путь по плотному весеннему сугробу. Она не проваливается, снежный наст выдерживает ее вес — и я вспоминаю, каким легким было в моих руках ее тело… Коротко трясу головой. Не то, о чем сейчас следует думать.

— Прости, я опять тебя подвела, — Вектра садится рядом и смотрит в землю. — Ты столько для меня делаешь, а я… я не справляюсь. Но я старалась, правда, я неделю репетировала все, что им надо сказать. Но перед камерой… я не смогла. Через три дня еще одно собеседования, я снова попытаюсь…

Вектра этого не говорит вслух — но оба мы знаем, что это собеседование, скорее всего, окажется последним. И что она опять провалится.

Вздыхаю:

— Вектра, это же все не обо мне. Главное — чего хочешь ты сама.

— Чего я хочу… — Вектра нервно заправляет прядь волос за ухо. — Я ведь жизнь знаю только из кино. До тринадцати я жила у мамы, довольно замкнуто, а после только во всякого рода учреждениях. Я думаю иногда, каково это — жить в своей квартире, ходить на работу и в магазин, зарабатывать деньги, чтобы все себе покупать… Или свободное время, когда никто тебе не говорит, чем заняться. Или улицы, на которых можно пойти куда угодно. Это все… как будто попасть в другой мир, понимаешь?

Улыбаюсь и подмигиваю:

— Понимаю куда лучше, чем ты думаешь. Слушай, никто тебе не обещает, что будет просто. Но ты правда очень умная — программируешь уже куда лучше, чем я… а я этим занимался несколько лет. И ты смогла выжить здесь, больше того — осталась собой. Что тебе после колонии офисные джунгли… Да, привыкать придется ко многому. Но ты обязательно справишься.

— Наверное, — Вектра виновато улыбается. — Только вот с собеседованиями справиться не могу. Не знаю, как будто блок какой-то включается. Я бы все отдала, чтоб только от него избавиться!

Хм, а это, пожалуй, мысль… Зря я, что ли, отдал аэромантию и инициировался в подземельях по второму кругу?