Кому много дано, книга 3 - Яна Каляева

Спрашиваю:

— Позволишь взглянуть на тебя… особенным образом?

— Конечно. Я знаю, ты не причинишь мне зла.

Чтобы взглянуть, я мог бы и не спрашивать разрешения. Честно говоря, в первые дни после обретения нового дара я ни у кого ничего и не спрашивал, просто изучал, что у кого внутри. Но потом до меня дошло, что как-то оно…. невежливо. Все равно как рентгеном людей просвечивать без их согласия. И я перестал вникать во внутреннее устройство тех, к кому хорошо отношусь. Всякие подозрительные субъекты — другое дело, но с друзьями так не стоит. Даже если они никогда об этом не узнают.

С разрешения и для дела — можно.

Вектра изнутри сложена так же изящно, как снаружи. В фундаменте — мощный интеллект, и на нем уже доброта, восприимчивость, честность, всякие причудливо изогнутые штуки, которые можно описать примерно как «ощущение красоты жизни». Все удивительно светлое и гармоничное. Единственный минус конструкции — ее хрупкость, незащищенность. Да, а вот эти тусклые нити — страх перед непривычными социальными ситуациями, робость, неуверенность в себе. Смотрю внимательно — на них ничего не держится, они просто опутывают все остальное, мешая расти и развиваться.

Переключаюсь на обычное зрение, чтобы видеть лицо Вектры.

— Послушай, если ты хочешь, я могу забрать у тебя то, что тебе мешает. Сделать так, что ты перестанешь бояться незнакомого.

— Да, я бы очень этого хотела.

— Может, тебе стоит подумать? До завтра хотя бы. Все-таки это… изменит тебя.

А еще, если честно, после инициации я ничего такого не делал. Не то умение, какое будешь применять каждый день между обедом и ужином. В первый раз все прошло легко и естественно, как бы само собой — но я уже достаточно знаю про инициационный всплеск, на нем маг всегда превосходит свой обычный уровень.

И все-таки Вектре не стоит больше оставаться в колонии, она не принадлежит этому месту. А еще… то, что она остается здесь, болезненно для нас обоих.

Снова смотрю на нее изнутри и осторожным движением собираю с ее внутренней конструкции липкие нити страха. Не все — только те, которые отделяются легко, без сопротивления. Пару секунд любуюсь, насколько ярче, чище и глубже стали краски. Потом соображаю, что собранное надо привязать к какому-то материальному носителю. Тогда со спичечным коробком это получилось само собой… Глаз цепляется за маленькую медную сережку Вектры. Поместить метафизическую сущность в предмет оказывается намного сложнее, чем извлечь из структуры личности разумного. Вожусь пару минут, даже умудряюсь вспотеть, хотя денек свежий.

Наконец нити укладываются в медное колечко. Выдыхаю с облегчением.

— Ну как, получилось? У нас получилось? — спрашивает Вектра с радостным нетерпением.

Кажется, раньше она бы постеснялась меня торопить. А еще… еще, пожалуй, я мог бы ничего и не делать, а только сказать, будто сделал. Нити страха и неуверенности проросли совсем неглубоко, если бы Вектра поверила, что их нет больше — это бы здорово их ослабило.

Но я никогда не врал своей девушке… теперь уже бывшей девушке. Глупо начинать под шапочный разбор.

— Все получилось. Удачи с собеседованием. Хотя теперь ты его и без особой удачи пройдешь. Потому что можешь.

Глава 2

Схема старая, но лохи ведутся

— Вот зря ты, Строгач, к нам на лапту не ходишь, — заявляет Гундрук после спарринга. — Форму теряешь, ять…

Неприятно, но эта гора бешеных мышц права. Морщусь и тру левое бедро — синяк будет на всю ногу.

Гундрук как-то незаметно стал заниматься не только со мной, но и почти со всеми пацанами, и даже девчонкам что-то иногда советует. Началось все с разминок перед лаптой, а потом само собой переросло в полноценные тренировки. Орчара самопроизвольно занял пустующую нишу физрука. Как там говорила бабуля Гнедич — «сильные возвысятся, слабые падут»? Так вот, сильные возвысятся, слабые падут, а он — физрук. Черт, кажется, это я тоже где-то читал.

— Бегал когда в последний раз? — не отстает Гундрук. — И отжиматься тебе надо каждый день, не филонить… А то пойдем скоро в Хтонь, мало ли там чего с-под талого снега вылезет. А ты ж у нас теперь… маг без магии.

И снова, как то ни обидно, Гундрук прав. Магия-то у меня есть, причем мощная и уникальная, вот только в тот момент, когда на меня помчится толпа безмозглых холодрыг, толку от нее будет около нуля. Ну, не вникать же во внутренний мир каждой… сомневаюсь, что у этих кракозябр вообще имеется внутренний мир. А по физическим параметрам я пацан, конечно, не из тех, кого соплей перешибить можно, но в Хтони этого явно недостаточно.

И ведь даже решение, хоть и сомнительного свойства, имеется. Хранится неподалеку, в спичечном коробке у одного знакомого йар-хасут… кстати про Соплю, да.

— Гундрук, вот ты каждый день на тренажерах качаешься… А прикинь, что можно взять и разом получить себе пятнадцать лет чужих тренировок. Силу, гибкость, реакцию, устойчивость — все и сразу. Безвозмездно, то есть даром. Ты бы взял?

— Не, — орк мотает бритой бугристой башкой.

— А чего так?

Гундрук кривится:

— Даром — за амбаром.

— А все-таки?

— А все-таки… — орчара глубокомысленно морщит морду. — Все-таки сила не в том, сколько раз ты можешь поднять штангу, а в том, сколько раз ты ее поднял, когда уже не мог. Если взять готовое — это будет как надеть чужие ношеные труселя. Ты станешь сильным, но не своим. А сила, которая не своя, она подлянку кинет, причем как раз когда настанет край. Потому что она не знает, какой ценой далась.

Смотрю на орка с уважением. По виду не скажешь, но под этим крепким бугристым черепом идеи варятся… правильные. Простые, но от того еще более правильные. Как «цитаты» Джейсона Стэтхэма, ха-ха.

Хоть эта уручья народная мудрость ни черта не отвечает на вопрос — что я буду делать без боевой магии при очередной атаке хтонических кракозябр.

Мимо площадки бежит Фредерика — не в спортивном режиме, а в авральном. Это привлекает внимание, «генералы не бегают, потому что в мирное время это вызывает смех, а в военное — панику».

— Чего вы тут встали? — прикрикивает на нас кхазадка. — Вектра звонит!

Бросаем тренировочные палки и спешим к крыльцу нашего корпуса. В дверях уже образовалась плотненькая пробка