Хочу котика. Алёшу не предлагать! - Яся Недотрога

Они окрыляют! Они способны изменить мир. Для нас, творческих людей, мечта – такой же рабочий инструмент, как писчее перо, холст или лютня. Мечтать нужно! Но меня неожиданно прервали. Раздался стук в дверь, причём весьма настойчивый, а на пороге обнаружился посыльный, который принёс подозрительного вида конверт.

Конверт я всё-таки взяла и даже вскрыла.

И на секунду впала в ступор, глядя на извлечённый лист.

Верхняя надпись гласила:

«Уважаемая госпожа! Недавно вы посетили нашу лавку магических существ, и мы просим вас оценить качество предоставленных услуг. Помогите нам стать лучше! Заполнение опросника займёт всего пару минут!»

Поразилась я тому, что… вообще-то не оставляла торговцу свой адрес. Да что адрес – я даже не называла район города, в котором живу!

Как они вычислили?

Впрочем, не важно. Почему бы не помочь хорошим людям, особенно если они просят?

Я честно проставила галочки на всех пунктах опросника, вписала короткое доброе пожелание – мне не сложно, а им приятно. Затем вложила опросник в конверт с маркой, который к этому опроснику прилагался и, собственно, отправила. Увы, именно это меня и сгубило! Видимо не каждому хорошему человеку нужно помогать!

Тремя днями позже я снова услышала стук, и буквально кожей почувствовала – что-то нечисто. Подкравшись к боковому окну и выглянув кое-как, смогла увидеть посыльного с большой коробкой в руках, и… как же мне не хотелось открывать дверь!

Я даже попробовала притвориться, будто меня нет дома, но посыльный оказался очень упрямым – стучал до тех пор, пока у меня не началась пульсация в мозгу.

И я сдалась.

Провернула ключ, распахнула дверь, и…

А вот обругать незнакомца не успела.

– Уважаемая, вам посылка! – воскликнул парень, да так радостно, что… ну вот как на такого рычать?

– Какая ещё посылка? От кого?

– Там всё написано, уважаемая. – С этими словами мне впихнули коробку, поверх которой лежал новый подозрительный конверт.

Впрочем, а что я расподозревалась? С чего вообще решила, что тут что-то опасное? Ну подумаешь интуиция шепчет! Ведь шепчет, а не кричит.

Коробка оказалась увесистой и, вернувшись в дом, я аккуратно поставила её на пол. Затем, вскрыв конверт, прочитала удивительное: «Благодарим вас за участие в опросе! Примите, пожалуйста, небольшой сувенир от нашей лавки».

– Сувенир? То есть подарок? – удивилась вслух. – За опрос?

Уж за что, а за проставление галочек на каком-то листке подарков мне ещё не дарили. Это оказалось странно и неожиданно приятно.

Конечно, я метнулась за ножом, чтобы срезать бечёвку, которая перетягивала коробку, а справившись с упаковкой и заглянув внутрь оторопела. На несколько долгих секунд застыла мраморной статуей, а потом выдохнула:

– Алёша?

Мантикор, который во время транспортировки лежал, а после вскрытия коробки уселся на тощеватый зад, широко зевнул и одарил меня взглядом всё того же самоуверенного сноба.

– Ну привет, – буркнул этот… котик-некотик. – Рада?

Я была не рада. Я была в шоке!

Но главный ужас заключался в том, что я совершенно не помнила адрес той лавки! На конверте и коробке адреса отравителя тоже не имелось. И как, простите, вернуть это сокровище тому, кто его прислал?

3.

Пока я пребывала в ступоре, мантикор выбрался из коробки и деловито осмотрелся. Прошёл по всему первому этажу моего скромного дома и резюмировал:

– Ну ладно. Ничего так. Поживу.

Вот тут я очнулась.

– В смысле «поживёшь»?

На меня посмотрели снисходительно, а я…

– Это какое-то недоразумение. Как вообще так получилось? Какой ещё подарок, ты же… дорогое животное?

Намёк был очевиден. Прислать столь ценный экземпляр в качестве «сувенира» точно не могли. Следовательно, Алёша таких денег не стоил!

Значит и все те слова о его хорошести, мягко говоря, преувеличение. Котик, угу.

Мантикора мои вопросы не смутили, даже наоборот:

– Я не просто дорогой, я бесценный. Раз так, то какая разница? Ну заплатила бы ты пятьдесят золотых, и чего? При моей реальной стоимости пятьдесят золотых – то же самое, что ноль.

Прозвучало интересно, логично, но…

– Выгнали, да? – догадалась я.

Спросила без насмешки, очень ровно, потому что не хотела травмировать это миниатюрное животное. Но оказалось зря. В смысле, зря сталась, Алёша был совершенно непробиваем. Испортить его мнение о себе не смог бы никто!

– Разумеется, нет. Разумеется, я ушёл сам. Договорился с хозяином, и…

Ну, ладно. Допустим. Не будем придираться к деталям!

Интереснее другое:

– Почему ко мне-то? Я же «не твой вариант».

Меня окинули долгим взглядом, осмотрели с ног до макушки.

Итог?

– Да, не мой, – подтвердил мантикор. – Но что делать? Придётся сосуществовать, с тем, что есть.

У меня аж рот приоткрылся. Я уже понимала, что котяра наглый, но не думала, что настолько.

– Сосуществовать? – переспросила я. – Ох же ты… сосуществователь.

Алёша поморщился:

– Что за слова? Не слишком ли вольно ты обращаешься с великим, могучим вестанарийским языком?

Да. С языком я обращалась действительно вольно, за что часто получала от редактора. В последний раз редактор почти плакал, приговаривая: Лесса! Ну как тебе не стыдно? Как можно столь грубо коверкать слова?

А я может и коверкала, но правила-то построения слов соблюдала. Не моя вина, что каких-то форм нет в словаре.

– Говорю как хочу, – буркнула я. – А ты…

Котик явно почуял набегающую грозу. Перестал строить из себя самца и, вновь плюхнувшись на попу, поднял бровки домиком. Потом сказал, подпустив в голос какого-то особого очарования:

– Давай не будем ссориться?

Я не собиралась идти на попятную, но неожиданно дрогнула – оппонент оказался весьма обаятельным. Он прямо-таки обезоружил. Я сама не поняла, куда пропал весь мой гневный пыл.

– Я просто пытаюсь понять почему ты здесь.

Мантикор посмотрел ещё выразительней и предложил удивительную, прямо-таки шикарную версию, которая, при должной фантазии, действительно всё объясняла:

– Может это судьба? Может это она свела нас этой хмурой, недружелюбной весной?

Тут во мне опять проснулся скепсис. Стала бы судьба подсовывать мне сладкоречивого нахала? Вряд ли. Более того…

– Вообще-то я просила котика.

Мантикор клыкасто улыбнулся и сказал, всё тем же человеческим голосом:

– Мяу.

4.

Судьба, мать вашу! Судьба!

Спустя несколько минут после этого разговора, когда флёр «кошачьего» очарования спал, я заметно протрезвела. Ситуация была откровенно бредовой, и особенно возмущал тот факт, что этот хвостатый зараза ничего – вот вообще ничего! – не объяснил.

Мне просто навешали какой-то лапши. Только злиться на Алёшу почему-то не получалось – бровки эти домиком, искренность в голосе… Вот как на него орать?

Орать я действительно не стала. Решила отложить повторное обдумывание и