Двадцать два несчастья. Том 7 - Данияр Саматович Сугралинов

— Не искушай, орел, без нужды, — известной фразой ответил ему я и убежал.

Здание администрации встретило меня привычной чиновничьей суетой: мелкие клерки и чиновники с очень занятым видом торопливо бегали туда-сюда, словно трудолюбивые муравьи, бережно прижимая к груди папки с документами. Впрочем, я уже знал, где находится кабинет главы, поэтому прямиком направился туда.

В приемной сидела давешняя Танечка в ярко-алом платье, которое ей необычайно шло. При виде меня она негостеприимно посмотрела и неодобрительно поджала губы.

— Здравствуйте, — сказал я ей. — К Юрий Дмитриевич можно?

— Юрий Дмитриевич занят, — поджала она губы еще сильнее. — У вас что, разве назначено?

Я завис. Неужели у главы райадминистрации настолько плотный график, что нужно записываться заранее? Хотя, с другой стороны, времена меняются, может, уже и так.

— Нет, не записан, — покачал головой я. — А что, к нему нужно записаться?

И тут открылась дверь. Юрий Дмитриевич вышел из кабинета и, не обращая на меня никакого внимания, обратился к секретарше:

— Танечка, принеси мне чай, как обычно, с двумя ломтиками лимона и без сахара.

— Здравствуйте, Юрий Дмитриевич, — сказал я.

Тогда он мельком посмотрел на меня, узнал — и взгляд его приобрел твердость.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич. Вы ко мне?

— Да, но вот Татьяна говорит, что к вам нужно по записи. Я хотел уточнить, на когда можно записаться?

— А по какому вопросу? — осторожно спросил он.

— По поводу вчерашнего заседания, — неопределенно ответил я.

— Так, у меня есть примерно десять минут. — Он деловито взглянул на часы. — А потом у нас начнется антикоррупционный ВКС с Йошкар-Олой. Поэтому если уложитесь, то заходите. Таня мне делает чай, вам тоже?

— Нет-нет, спасибо, — сказал я и добавил: — Я уложусь.

Он провел меня в кабинет, сам тяжело уселся за стол и покрутил головой.

— Тяжела ты, шапка Мономаха, — вздохнул он. — Столько работы, не знаю, что и делать, за что хвататься. Эти законы меняются каждые три дня, не успеваешь отчеты наверх слать.

Затем он внимательно посмотрел на меня.

— По какому вопросу вы хотели поговорить, Сергей Николаевич? Протокол посмотреть или выписку забрать? Появились вопросы по заседанию?

— Это само собой, — отмахнулся я. — Выписку я могу и у Тани взять. У меня другой вопрос, точнее, целая проблематика. Я сейчас попытаюсь быстренько обрисовать, а вы скажите, пожалуйста, свое видение. Чтобы я, как чужак, не нарушил какие-то расстановки в районе, которые здесь уже традиционно существуют.

— Ну, вы уже и так много чего нарушили, — хмыкнул он, впрочем беззлобно, скорее чтобы обозначить факт.

Я пожал плечами и развел руками:

— Всего лишь выполнял свою работу.

Юрий Дмитриевич не стал акцентировать внимание на нюансах с нарушившим эпидемрежим попугаем и кивнул.

— Слушаю вас, Сергей Николаевич.

Тут как раз открылась дверь и вошла Танечка, которая с торжественным видом несла чашку с чаем и блюдце с двумя ломтиками лимона.

— Ваш чай, — прошелестела она и зыркнула на Юрия Дмитриевича таким исполненным вожделения взглядом, что я невольно смутился и почему-то вспомнил про Венеру.

С Венерой мы накануне расстались так: на своей новой машине я подвез ее к амбулатории, и она посмотрела на меня, явно ожидая какой-нибудь инициативы. Впрочем, понятно, что не «какой-нибудь», а вполне определенной.

Организм, разумеется, был обеими руками за. Больше месяца без женщины — для относительно молодого тела это, мягко говоря, перебор. И дело тут даже не в удовольствии, а в банальной физиологии: длительное воздержание для мужчины в расцвете сил вещь неполезная, это я как врач говорю совершенно ответственно. Решать проблему, скажем так, подручными средствами не хотелось — паллиатив, да и вообще не мой стиль. По-хорошему, нужна была нормальная женщина, желательно постоянная, с которой все взаимно.

Но Венера на эту роль при всей ее привлекательности сейчас не годилась. С одной стороны на нее давит брат, с другой — нет нормальной работы, жизнь не устроена, внутри все тревожно. Лезть к женщине, которая стоит на шатком полу, — значит, по сути, воспользоваться тем, что ей плохо. К тому же где гарантия, что ее небольшая влюбленность — не трансформированная благодарность? Когда кто-то впервые за долгое время проявляет к тебе нормальное человеческое участие, эти два чувства путаются на раз.

Тем более что сношать все, что шевелится, — это совершенно точно не про меня. Так что оставалось ждать и надеяться, что подходящий вариант появится сам. А с Венерой — пусть пройдет время. Вот встанет на ноги — и посмотрим.

Усилием воли отогнав от себя мысли о Венере, я вернулся к разговору. Юрий Дмитриевич как раз отхлебнул чаю, бросив в чашку оба ломтика лимона, слегка потыкав их ложечкой, и вопросительно посмотрел на меня.

— Так о чем вы хотели поговорить?

— Видите ли, Юрий Дмитриевич, я поступил в аспирантуру.

— Поздравляю, — вежливо сказал он.

— Спасибо, — так же вежливо ответил я и продолжил: — Аспирантура в Москве. Я вхожу в научную школу Сергея Николаевича Епиходова.

— О, у вас уже своя научная школа есть? — поднял он на меня удивленные глаза и чуть не поперхнулся чаем.

— Нет-нет, не моя, а академика Епиходова, Сергея Николаевича. Он, кстати, когда на конференции услышал мой доклад и узнал, что я его полный тезка, сразу взял меня в ученики. К сожалению, сейчас он уже умер, но его передовые методики, те технологии, по которым он занимался реабилитацией людей, должны жить и внедряться.

— Подождите-подождите, у меня голова кругом, — замахал руками Юрий Дмитриевич. — Я-то тут при чем?

— Так вот, мне для аспирантуры нужна характеристика с места работы в сельской местности, поэтому я и попросил, чтобы мне дали возможность поработать немного здесь, в селе, чтобы получить эту характеристику.

Юрий Дмитриевич кивнул. Как прожженный чиновник, он прекрасно понимал такие дела. А я продолжил:

— И вот, работая здесь, я обнаружил неподалеку от Морков старый заброшенный санаторий.

Я сделал паузу и посмотрел на Юрия Дмитриевича.

Тот продолжал пить чай, не поднимая на меня взгляд, но на его лицо набежала тень.

— Я осматривал пациентку во время дежурства на выезде, — объяснил я. — Она как раз была на территории санатория, работает там. Так как женщина пожилая, чтобы ей не гонять туда-сюда, мы поехали прямо к ней, и я заодно посмотрел, что там происходит. Попробовал воду, осмотрел все вообще. И вот что скажу вам, Юрий Дмитриевич: если есть такая возможность, я готов вложиться в этот санаторий и сделать на его базе, точнее, на базе того, что от него осталось, небольшой реабилитационный центр. Смотрите, это даст, во-первых, рабочие места для жителей Моркинского района.