Системный рыбак 6 - Сергей Шиленко

лице дяди застыла, превратившись в ледяную гримасу. На долю секунды Виктор едва сдержал ярость, которая обещала долгую и мучительную смерть за намёк на его подчиненное положение, но он невероятным усилием воли натянул маску благодушия обратно.

— Какая жалость. Ну что ж, глупость — привилегия молодости…

Он уже разворачивался, когда краем глаза я заметил изменение на браслете Эммы. Пятый камень ярко сиял. Теперь на её браслете светились все пять камней.

Холод пробежал по позвоночнику.

Алхимик рядом с Виктором подался вперёд, и на его мёртвом лице расползлась улыбка, широкая и предвкушающая, как у мясника, увидевшего жирную тушку.

«Думаю, завтра утром, а самое позднее вечером…»

Чёрта с два. Они начнут свой ритуал прямо сейчас, и вот почему Виктор так легко проглотил мой отказ и результаты измерений. Его волнует кое-что побольше чем препирательство с племянником.

Дядя положил руку на плечо Эммы и повёл её к выходу с площади. Девочка шла, опустив голову.

— Староста Элрик! — я перекрыл гул толпы. — Мой уровень культивации официально подтверждён. Восьмой уровень Закалки Тела до двадцати лет — условия завещания выполнены. Я требую восстановления моей фамилии и статуса наследника.

Старик вздрогнул и обернулся. Виктор тоже замер, так и не дойдя до края площади.

Люди на площади затихли.

Имперец приподнял бровь.

— Прошу прощения, но я не в курсе местных… обстоятельств.

— Три года назад меня лишили прав на наследство из-за «недееспособности», — я смотрел на старосту. — Сегодня я доказал обратное, и закон теперь на моей стороне.

Элрик мялся, теребил бороду, косился на Виктора, на имперца, на толпу. Он явно предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь.

— Ну же, староста. Здесь полдеревни свидетелей и представитель Империи. Или закон работает только когда это удобно моему дяде?

Лицо Элрика побагровело.

— Закон един для всех, — он откашлялся. — Результаты измерения подтверждают и дееспособность господина Ива Винтерскай, и выполнение условий родительского завещания — седьмой уровень Закалки до двадцати лет. Фамилия и статус наследника будут ему возвращены. Остались лишь юридические формальности, но это мелочи.

— Отлично. Тогда следующий вопрос: могу ли я, как глава рода Винтерскай, забрать опеку над своей сестрой у её нынешнего опекуна?

Виктор резко обернулся, и рука его, всё ещё лежавшая на плече Эммы, сжала его так, что девочка поморщилась.

Ларс задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Интересный вопрос, — произнёс он. — По законам Империи, опекунство, установленное в надлежащем порядке, может быть отменено только с согласия опекуна. Даже если родственник более высокого статуса желает принять на себя заботу о подопечном.

Он повернулся к Виктору.

— Господин Винтерскай, готовы ли вы добровольно передать опеку над племянницей её брату?

Виктор лицемерно улыбнулся.

— Разумеется, нет, — мягко, почти ласково произнёс он. — Эмма находится под моей защитой уже три года. Я заботился о ней, когда её брат… — он выдержал паузу, — … был не в состоянии позаботиться даже о себе. Было бы безответственно с моей стороны отдать ребёнка человеку, который только сегодня вернулся к нам в здравом рассудке. А теперь, если позволите, у нас семейные дела…

Он снова взял Эмму за руку.

Ясно. Походу мой вечерний план придется исполнить досрочно, ибо другого выхода я сейчас просто не вижу.

— Виктор!

Он остановился.

— Я вызываю тебя на поединок.

Слова упали в тишину, как камни в воду, и по толпе пробежал вздох, потому что сотни людей втянули воздух одновременно.

Виктор медленно обернулся, и на его лице застыло выражение лёгкого недоумения.

— Поединок? Племянник, ты, кажется, забыл, где находишься. Сегодня Праздник Меры, и в такие дни поединки запрещены, — он покачал головой с показным сожалением. — К тому же… какой смысл? У меня нет причин сражаться с тобой, это было бы негуманно.

— Если ты победишь, я откажусь от наследства. Всё имущество семьи Винтерскай перейдёт к тебе, полностью и безоговорочно, а если проиграешь, — я сделал шаг вперёд, — то ты откажешься от опеки над Эммой. Здесь и сейчас, при свидетелях.

Я видел, как в глазах Виктора вспыхнул огонёк жадности, чистой и незамутнённой. Он просчитывал и взвешивал: всё имущество рода Винтерскай, поместья, земли, активы по всей империи, против одной маленькой девочки, которую он и так собирался убить ради родословной.

Для него это должен быть слишком большой соблазн.

— Господин Ларс, — Виктор повернулся к имперцу, — не возражаете ли вы, если мы ненадолго прервём празднество? Мой племянник, очевидно, нуждается в… наглядном уроке, и было бы невежливо отказать ему в такой просьбе.

Ларс задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Внутренние дела семей и кланов остаются их внутренними делами, — произнёс он наконец. — Если семья Винтерскай желает уладить свои разногласия традиционным способом, Империя вмешиваться не станет. Я засвидетельствую результат этого поединка.

Виктор кивнул.

Он передал Эмму алхимику, и старик вцепился в её руку сухими пальцами, после чего Виктор начал спускаться с помоста. Шаг за шагом, не торопясь, с улыбкой победителя.

— Знаешь, племянник, я давно хотел с тобой поговорить. По-семейному, — Виктор остановился в пяти шагах от меня, неторопливо размял шею и демонстративно хрустнул костяшками пальцев, щурясь в притворно-ласковой усмешке. — Что ж. Я готов надрать тебе задницу.

Глава 2

Ларс поднял руку.

— Условия поединка, — перекрыл он людской гомон без малейшего усилия. — Разрешено использовать личную силу: тело, культивацию, оружие и артефакты. Бой ведётся до тех пор, пока один из участников не признает поражение. Либо до смерти.

Он обвёл взглядом толпу.

— Прошу всех освободить площадь. Участникам занять противоположные стороны.

Народ хлынул к краям, прижимаясь к стенам домов и лоткам торговцев. Матери хватали детей, мужики отталкивали друг друга локтями за лучшие места, и пустое пространство ширилось с каждой секундой. Через минуту между мной и Виктором легло метров пятьдесят утоптанной земли.

Дядя неспешно разминал плечи, перекатывая красный медальон между пальцами. Он выглядел слишком расслабленным для человека, который только что согласился на смертельный бой.

— Знаешь, племянник, — Виктор говорил нарочито громко, чтобы его слышали вся находящиеся рядом люди, — ты меня всё-таки удивил. Восьмой уровень Закалки в шестнадцать лет. По меркам Винтерскаев это… — он помедлил, словно подбирая слово, — … не мусор. Пожалуй, вполне достойно, чтобы прислуживать семье. Подавать чай, чистить сапоги…

— Виктор, ты же сам на восьмом уровне. У тебя что, самооценка настолько низкая, что ты себя в слуги записал?

Ухмылка дяди чуть дрогнула.

БОММ!

Гонг.

— Начинайте! — объявил Ларс.

Виктор не двинулся с места.

— Мальчишка, — он покачал головой с показным сожалением, — я не собираюсь марать об тебя руки.

Он поднёс большой палец к губам и прикусил подушечку, после