Новый каменный век. Том 3 - Лев Белин

Я смотрел в её бешеные глаза и понимал, что это уже не ненависть. Это безумие чистой воды.

А она только смеялась.

— Что ты дала Ранду, женщина⁈

Горм схватил Иту за волосы и рванул вверх, заставляя поднять голову, смотреть ему прямо в глаза.

Даже сквозь боль в спине, даже сквозь корсет, сковывающий движения, в нём чувствовалась та первобытная, звериная сила, что когда-то сделала его вождём. Сила, перед которой отступали даже самые отчаянные.

— Ты желаешь погубить свою же плоть⁈ — прорычал он, и в его голосе смешались гнев и что-то похожее на боль. — Своё дитя⁈

— Вы не понимаете! — закричала она так, что у меня заложило уши. — Никто не понимает! Он — чёрный волк во плоти! Это всё он! Он не знает смерти! Он…

Грохот, донёсшийся из жилища, оборвал её на полуслове.

Глухой удар, треск ломающегося дерева, и следом — нечеловеческий вопль Ранда.

Из шалаша, где остались Белк и беснующийся Ранд, кубарем вылетел Сови. Шаман рухнул на землю, пытаясь отползти, но ноги заплетались, руки скребли по земле, оставляя глубокие борозды. Его посох остался внутри.

— Там… — выдохнул он, глядя на нас белыми от ужаса глазами. — Он…

Я рванул внутрь, даже не думая.

В полутьме жилища творилось нечто невообразимое. Белк едва удерживал Ранда, который бился с нечеловеческой силой. Его глаза горели безумным огнём, на губах выступила пена.

— Вака убьёт меня! Он убьёт меня! — ревел он. Голос его сорвался на визг. — Не надо, прошу! Вака! Вака-а-а-а!

Я налетел сверху, помогая Белку прижать его к земле.

— Ранд! — крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ранд, всё нормально! Ваки тут нет! Слышишь? Нет Ваки!

— Он идёт! — Ранд дёрнулся так, что мы едва не слетели. — Я молодой волк! Я избранник Белого Волка! Я новый Горм! Я…

— Всё хорошо! — я надавил сильнее, стараясь поймать его взгляд. — Ты молодой волк! Ты сильный волк! Вака ушёл, его нет. Всё в порядке. Слышишь? Всё в порядке.

Я повторял это снова и снова, как мантру, как заклинание, как единственную нить, за которую можно удержать его в реальности. Нужно было срочно найти мельчайший элемент сохранившегося рассудка, успокоить его.

Постепенно тело его слабело, а я продолжал спокойно говорить с ним. Что всё будет нормально, что стая гордится им, что он лучший охотник. Я говорил то, что он желал слышать. В жилище заходили люди, но я одним взглядом давал им понять, что нельзя подходить. Любое неверное слово могло стать триггером. И к моему счастью, через какое-то время тело его обмякло, но я чувствовал, как под кожей всё ещё дрожат мышцы, готовые взорваться новой вспышкой.

— Держим, — прошептал я Белку.

В проёме показалось лицо Уны.

— Ремни! — крикнул я. — И большую шкуру! Срочно!

Она исчезла. В жилище втиснулся Хага. Я подозвал его. Объяснил, что нужно держать ноги. Втроём мы кое-как удерживали Ранда, который то затихал, то снова начинал рваться, бормоча что-то невнятное.

Уна вскоре вернулась со шкурой и ремнями. Мы связали Ранда, стянув руки и ноги в области колен и запястий. Деревянная шина на ноге была разбита вдребезги, но вот ремни держались. А в каком состоянии сама нога, я и представить не мог. Но визуально она осталась прямой. Но это не внушало оптимизма.

«Это очень плохо, — подумал я. — Очень, очень плохо».

Мы переложили его на шкуру, я завернул его, оставляя лицо открытым. Глаза его закатывались, зрачки были расширены до предела, дыхание — прерывистое, с хрипами. Явные признаки отравления. Что-то с сильным психоактивным действием.

«Надо понять, что это. Иначе можно только навредить», — осознавал я.

— Белк, будь аккуратен, лучше не говори. Он может снова начать дёргаться. Сразу зови.

Он просто кивнул с залитым потом лицом.

Я выскочил наружу.

Иту всё ещё держали. Она шипела и рычала, как дикая кошка, вырываясь из рук Даки и Канка.

Горм стоял над ней, тяжело дыша.

— Что это? — спросил он в который раз.

Но она либо молчала, либо несла бред.

И тогда Уна села перед ней на землю и взмолилась:

— Ита, прошу тебя, скажи. Нам нужно помочь Ранду. Он может уйти на Ту сторону, но не по воле духов, а по твоей. Так нельзя. Скажи мне.

— Предательница, — прошипела она. — Тебя он тоже пожрал… — её голос охрип, волосы слиплись от пота. — Разум твой забрал себе Чёрный волк. А Ранд скоро будет свободен.

— Я понял, что это, — раздался голос Сови. — Она взяла у меня красный гриб, что открывает путь к духам. Но если открыть дверь больше, чем позволено, духи уже не отпустят.

«Вот что она говорила про освобождение разума, — понял я. — Это красный мухомор».

Конечно. Его издревле использовали шаманы для вхождения в транс. Иботеновая кислота, мусцимол — сильнейшие токсины, галлюцинации, бред, потеря связи с реальностью. И передозировка может убить.

— Уна! — заорал я. — Тёплая вода! Много! Как можно больше! И быстро!

Она кивнула и побежала.

Я снова рванул в жилище. Там, в шкуре, корчился связанный Ранд. Он уже не кричал, только мычал и дёргался, бормоча что-то про волков, соколов и змей.

— Все выйдите, — сказал я. — Быстро.

— Я не оставлю тебя с ним, — сказал Белк.

— Надо! — рявкнул я. — Вы его пугаете! Он видит в вас врагов! Уходите!

«Нужно максимально избавить его от негативных элементов, — понимал я. — Хотя я один из главных негативных элементов», — но он почему-то реагировал на меня спокойно.

Белк посмотрел на меня тяжёлым взглядом, но кивнул и вышел. За ним — Хага.

Я остался один на один с Рандом. Сел рядом, стараясь дышать ровно, хотя сердце колотилось как бешеное.

— Ранд, — заговорил я тихо, мерно, как с испуганным зверем. — Ты слышишь меня? Это Ив. Ты в жилище. Ты в безопасности.

Он замычал, забился.

— Вака… он… он…

— Ваки нет, — повторил я. — Он ушёл. Ты один. Ты в безопасности. Всё хорошо.

Я говорил и говорил, отвечая на его бред, подтверждая то, что ему казалось реальностью, постепенно вытаскивая его из пучины ужаса. Когда стало лучше, я перевернул его на живот. Если повезёт, начнётся рвота — естественная попытка организма вывести токсин. Но нельзя, чтобы он был в состоянии ярости. Если возникнет аспирация, я не смогу помочь. Были вещи, о которых я слышал, но не знал, как действовать в таком случае.

И через несколько минут, если судить по ощущениям, его вырвало. Желудок судорожно выворачивало наизнанку, желчь и слизь смешивались с