Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Альфредовна Старобинец

(безродный гражданин мог сделаться знатным, лишь выкупив себе титул у королевской семьи, но золота и дерева на это требовалось столько, что за всю историю Блаженных Островов таких случаев было не больше трех). Однако же Сванур мог – не часто, чтобы не входило в привычку, – просто слегка польстить старосте. Сделать человеку приятное.

– У меня возражение по поводу наказания плеткой, – покраснев от удовольствия, сказал Чен. – Обе женщины из знатных родов. Семьи будут возмущены. И к тому же здоровье обеих весьма пошатнулось из-за ведьминой порчи. Плетка их доконает.

Епископ Сванур поморщился:

– Как эти знатные дуры объяснили свое поведение?

– Обе сказали, что причина их проступка – неземная красота ткани. Им хотелось сберечь наряды небесновидного цвета.

Сванура замутило, и он прикрыл глаза, чтобы не видеть, как кружатся золотые стены и потолок. Неземная красота… Да, конечно. Даже он, глубокий тридцативосьмилетний старик из рода Хранителей Яблони, он, священнослужитель, автор трактата о порождениях зла, – даже он угодил в ловушку, впал в ересь и заблуждение, не учел, что неземная красота не обязательно исходит из рая, а может быть творением ада. Дьявол оказался коварен: через ведьму подсунул жителям деревни небесновидные одеяния, словно сшитые из лоскутов облачения самого Господа. Гладкий шелк неземного цвета – цвета неба, которое смертные видят лишь в сновидениях. Даже он, епископ, сначала поверил, что ясные небеса его снов, пропитавшие ткань сорочки невозможной, не существующей в природе голубизной, – это божий дар, а не проклятие Сатаны. Даже он. Что уж говорить о молодых знатных дамах.

– Хорошо, без плетки. Но я на восемь недель отлучаю их от Золотой церкви. Пусть ходят в Церковь безродных. – Епископ покосился на служанку, сидевшую на коленях подле его кровати с тазиком наготове. – Туда же, куда и Лея.

– Да, владыка.

Епископ Сванур опять закашлялся – тоненько и трескуче, как будто внутри его хрустел и ломался лед, – и задал вопрос, на который заранее знал ответ. Знал по себе.

– Когда все небесновидные изделия сожгли на костре, стало ли людям в деревне лучше? Кто-нибудь из тех, кто хворал, пошел на поправку?

– Нет, владыка.

– Кому из жителей хуже всех?

– Вам, владыка.

– Прикажи обыскать все дома еще раз. Если порча не уходит, значит, что-то где-то осталось. Что-то еще не сожгли.

– Да, владыка. – Чен уставился в пол.

– Что опять не так?! Говори, Чен из рода Наездников.

– Вы правы, владыка. Что-то еще осталось. И все мы знаем, что именно. Я это знаю, и вы, и даже служанка Лея. Осталась собственно ведьма.

– Раз у меня даже служанка все знает, пусть она тогда скажет, как мне извести бездушную ведьму! – Сванур раздраженно уставился на Лею. – Ну? Что молчишь?

Лея замотала головой и спрятала лицо в вонючем тазу. Вряд ли она вникла в смысл сказанного. Просто поняла, что епископ на нее вдруг разгневался, причем за что-то, связанное с бездушными ведьмами. Значит, она провинилась и будет наказана.

– Вы ее напугали, – с легким укором произнес староста и погладил Лею по колючему затылку. Ее обрили наголо сегодня с утра, но волосы уже слегка отросли. Волосы у безродных женщин быстро растут.

– Что надо сделать, Лея? – ласково спросил Чен. – Что надо сделать с ведьмой, чтобы ты ее не боялась?

– Надо ее сжечь, – прошептала Лея.

– Видите, владыка. Безродные чуют зло – получше, чем дамы в небесновидных платьях. Велите казнить бездушную Анну – и все в деревне наладится.

– Ты знаешь, что сейчас я не в состоянии это сделать. Как только я стану лучше владеть рукой… как только я смогу удержать в ней священную иконку – я сразу вынесу приговор.

– Воля ваша, владыка, – согласился староста с ковриком на полу.

– Ты снова со мной не согласен.

– Кто я такой, чтобы не соглашаться с епископом.

– Ты служил мне верой и правдой… – простонал епископ и содрогнулся в спазме. Служанка подставила тазик, и он изрыгнул в него скудную порцию желтой пены. Облегчения это не принесло. Лея поднесла к его губам Золотое яблоко, и Сванур к нему приложился, но это тоже не помогло.

Нужно было произнести ритуальные фразы для Чена. Говорить было трудно, но Сванур знал: Чен не выносил, когда нарушался привычный для него ход вещей. Потому он и был таким замечательным старостой. Потому у них в Чистых Холмах все эти годы царил идеальный порядок. Пока Анна не скормила дьяволу свою душу.

– …Ты мой наместник… в Чистых… Холмах…

– Не надо, владыка. Я вижу, вам тяжело.

Староста Чен взглянул на онемевшие руки Сванура. Тот пытался поднести их к лицу, но руки не подчинялись: бессильно раскачивались и подергивались, как сухие ветки яблони на ветру.

Лея обмакнула тряпку в воду, смешанную с муравской кислотой, чтобы протереть епископу рот и бороду, но тот отвернулся. В последние дни Сванур отказывался от умывания, исходя из того, что ведьма заразила холерой и без того не слишком чистую воду. В результате он выглядел неухоженным и запущенным, как какой-то безродный нищий, хотя Лея честно о нем заботилась, а в опочивальне его стояла такая вонь, что даже жена епископа, Юлфа, перестала туда заходить.

– Я скажу все, что думаю, без церемоний. – Староста взглянул в глаза Свануру. – А вы уж не обижайтесь. Мне, владыка, больно смотреть, что она сотворила с вами. Умоляю, распорядитесь, чтобы ее казнили. Просто так, без всякой иконки. Как обычную воровку или убийцу. Все вас поймут, владыка.

– Бог меня не поймет! – тоскливо отозвался епископ. – Я же сам описал процедуру для случаев колдовства. Как гласит «Магма ведьм, уничтожающая… бездушную…» – Он закашлялся, не в силах произнести полное название собственного трактата.

Верный Чен договорил за него:

– «Магма ведьм, уничтожающая бездушную нечисть и греховные ереси подобно кипящему пламени». Да, я знаю, владыка. Там говорится, что церковнослужитель, стоя у алтаря, должен взять святую иконку в правую руку и темной стороной указать на ведьму. Тогда ведьма считается приговоренной к казни в огне.

– Видишь? Анну невозможно приговорить, пока рука мне не подчиняется, – отдышавшись, сказал епископ.

– Это заколдованный круг, владыка. Чтобы ее сожгли, вы должны вынести приговор. Чтобы вынести приговор, вы должны почувствовать себя лучше. Но пока вы не вынесли приговор, ее не сожгут. А пока ее не сожгут, вам не станет лучше, владыка! Ведь вы ее главный враг! Вы – Хранитель Священной Яблони, за это она терзает вас больше, чем остальных! Вы свято чтите закон человечий и божий, а бездушная этим пользуется! И мучает, и унижает вас изощренно!

Епископ кивнул. Да, большего унижения, чем на том заседании