Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Альфредовна Старобинец

– Прости меня, Обси.

Кай вдруг вспомнил университетскую лекцию, где им объяснили: если знать температуру морской воды, можно с точностью рассчитать, сколько времени понадобится живому существу, чтобы утонуть. Каждый градус – минута.

В обратную сторону закономерность тоже работала. Из того, сколько длилась агония мура, Кай сделал вывод, что температура воды была на полтора градуса выше ноля.

Когда доски перестали подрагивать, а с поверхности исчезли последние пузыри, Кай вернулся на свое место. Берег был уже близко.

4

Епископ Сванур был совсем слаб, и в церковь его доставили на носилках. Стоять он не мог, поэтому староста распорядился установить у алтаря золоченый стул. Чен лично вложил в бесчувственную ладонь епископа Священное яблоко и лично сжимал своими пальцами его пальцы, чтобы оно, не дай бог, не вывалилось. Согласно традиции, посвящаемый в сан должен был принять яблоко непосредственно «из руки епископа», в но в своде правил, по счастью, не говорилось, что епископ обязан эту руку сам протянуть. Поэтому кальдерскому диакону велели самостоятельно вынуть плод из бессильной руки – что тот и сделал, довольно бесцеремонно, после чего приложился к священному плоду без всякого, как показалось старосте Чену, благоговения.

– Благословляю тебя на служение в Святой Инквизиции, Кай из рода Пришедших по Воде, – прохрипел епископ Сванур. – Отныне ты игумен, и именовать тебя до́лжно пастырем. Аминь.

– Благодарю, владыка, – отозвался Кай. Особой благодарности Чен в его голосе не заметил.

Вся церемония продлилась не больше пары минут, и новоиспеченный епископ выглядел даже как будто разочарованным. Священное яблоко он просто сунул в карман сутаны, и Чен пожалел, что выбрал для церемонии оловянное, да еще и попросил иконописца Густава покрыть его позолотой. Такому неотесанному – даром что из знатного рода – и непочтительному служителю Церкви, принимающему высочайшее благодеяние как должное, достаточно было бы вручить простой глиняный плод.

Да что там плод. Даже роскошное убранство Золотой церкви – с оконными ставнями из натурального дерева, с сияющими, переливающимися стенами, – к огромному разочарованию Чена, не произвело на гостя особого впечатления.

Единственным, что его заинтересовало, была Священная яблоня в тяжелом горшке, по случаю церемонии принесенная из церковной оранжереи Тысячи Факелов. Их дерево божьим промыслом было действительно уникальным. Во-первых, оно достигло невиданного размера и доходило старосте Чену почти до пояса. Во-вторых, в этом году оно зацвело. Кай долго любовался растением, спрашивал, как его поливают, чем удобряют, сколько факелов используется для обогрева и освещения, был ли хоть один плод. Услышав, что дерево ни разу не плодоносило, Кай вдруг принялся ощупывать ветви, ствол и цветки с полуоблетевшими лепестками – без всякого трепета, как будто он был садовником, а не церковнослужителем.

Как отрадно, что он здесь ненадолго. Сделает дело и удалится.

Когда церемония завершилась и епископа унесли, Чен распорядился, чтобы в церковь привели Анну.

– Нижайше поздравляю вас с посвящением в сан игумена, пастырь Кай из рода Пришедших по Воде. – Староста протянул свежеиспеченному игумену святую иконку. – Теперь вы вправе судить судом Инквизиции и приговаривать пособников дьявола к казни. Сейчас сюда введут ведьму…

– Давайте лучше завтра? Я спешу, меня ждет стремянный.

– Вам нужно будет развернуть иконку темной стороной к ведьме, только и всего, пастырь Кай. Это вас задержит не больше чем на минуту. Вот, собственно, и она!

Стражники как раз ввели Анну со связанными руками и колодками на ногах. Болячки на ее пальцах гноились. Она шла ссутулившись, и за спутанными волосами, с прошлого суда отросшими ниже плеч, не видно было лица. Чен заставил себя дышать ртом, чтобы не ощущать ее призывный колдовской запах и не поддаваться на ее чары.

Кай рассеянно мазнул по ней взглядом и с раздражением спросил старосту:

– Предлагаешь мне казнить неизвестную женщину без суда и следствия за минуту?

– Следствие и суд уже были. Епископ изобличил в ней ведьму. Остался лишь приговор.

– На чем основана уверенность, что она ведьма?

– Вы подв-гх-кх!.. – От возмущения, а может, от взгляда ведьмы, наблюдавшей за ним сквозь патлы, Чен поперхнулся словами. – Вы подвергаете сомнению выводы епископа Сванура, автора опуса «Магма ведьм»?! – Староста понизил голос, чтобы не услышали ведьма и стражники. – Выводы человека, оказавшего вам такое благодеяние?!

– Какое «такое» благодеяние? – с вызовом переспросил этот наглец нарочито громко. Лицо его, однако же, покраснело, будто даже его собственной коже было стыдно за его дерзость.

– Епископ Сванур только что произвел вас в игумены. Такая честь крайне редко выпадает таким, как вы.

– Каким – «таким»?

– Не единоклеточным.

– Так в чем же благодеяние? – Кровь отхлынула от лица Кая, и веснушки на бледном фоне теперь казались темными, как снежинки. – Он сделал меня инквизитором, чтобы я помог ему казнить ведьму. Так введи меня в курс дела!

– Воля ваша, пастырь. – От обиды голос старосты дрогнул.

Какая неблагодарность. Разочарование Чена было тем горше, что ведь именно он придумал призвать и облагодетельствовать порченого диакона из Кальдеры.

* * *

Неслучайно еще вчера, сразу же по приезде, тот произвел на старосту впечатление человека, не обученного хорошим манерам. Это в лучшем случае, а в худшем – нарочно попирающего нормы приличий. Буквально с порога гость принялся вести себя вызывающе. Не высказав благодарности за оказанную ему честь и даже не осведомившись о здоровье епископа, он сразу стал говорить о своем утопленном муре и категорически отверг великодушное предложение Чена выбрать любого другого из стада, а про утопленника забыть.

Затем он потребовал растопить огромную глыбу льда и выпарить из нее целый чан воды, чтобы он мог принять ванну, – ему, мол, необходимо «освежиться с дороги» и устранить запах пота. Обычные средства гигиены – надушенную тряпочку и ароматический тальк – кальдерец с ходу отверг: подавай ему просто воду. Да где это видано: мыться?! Да еще и «с дороги». Взбалмошная, нелепая прихоть! Сама королева принимала ванну два раза в жизни – в день бракосочетания с королем и в день его похорон.

– Разумно ли ради устранения запаха подвергать свою жизнь смертельному риску? – тактично осведомился у Кая староста, но тот ответил в том духе, что опасности в мытье нет.

«Что ж, хочет помереть от заразы, которая проникнет в него с водой через открытые поры кожи и гениталии, – на здоровье, – рассудил тогда староста и приказал набрать гостю чан. – До завтра в любом случае доживет. А значит, успеет пройти церемонию посвящения в сан, а после сделать то, зачем призван. Приговорить ведьму к казни».

К немалому удивлению старосты, здоровье Кая после ванны не пошатнулось, хотя он помыл даже