Оператор - Максим Искатель

— Что? — спросил Борисыч.

— Потом расскажу. Если будет кому.

Я подошёл к пульту.

Экран мигнул. На нём появилась схема рубежа. Красные метки уже дошли до внешней стены. Наших отметок осталось мало. Слишком мало.

В центре горела одна команда.

Локальное закрытие разрыва. Ручной запуск.

Ниже шла приписка.

Цена процедуры: полная перегрузка узла. Вероятность гибели оператора: 97 %.

Я прочитал два раза.

Потом усмехнулся.

— Вот и вся арифметика.

Борисыч встал рядом.

— Что нужно?

— Кто-то должен включить сброс вручную.

— Сделаем.

— Тот, кто включит, здесь и останется.

Славка шумно вдохнул. Лицо у него стало серым.

Борисыч даже глазом не моргнул.

— Я остаюсь.

— Сядь обратно, капитан.

— Это приказ.

— Иди ты с приказом.

Он повернулся ко мне. Медленно. Спокойно.

— У меня здесь люди.

— У меня тоже.

— Я командир.

— Ты нужен наверху.

— Наверху уже конец.

— Значит, хоть кого-то выведешь.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Вокруг трясся бункер. Снаружи ломились твари. Экран мигал красным. В голове шептал сухой голос системы.

Я понял, что спорить будем до последней секунды и всё равно ничего не изменим.

Поэтому просто шагнул к рычагу.

Борисыч схватил меня за руку.

— Артём.

— Отпусти.

— Ты сам знаешь, что это билет в один конец.

— Знаю.

— Тогда почему?

Я посмотрел на экран. На красные точки. На гаснущие метки наших. На знакомые сектора. На весь этот старый рубеж, где мы жрали холодную кашу, латали железо и материли начальство.

— Потому что это мой узел, — сказал я.

И ударил по рычагу.

Сначала ничего не случилось.

Потом стены засветились изнутри.

Белый свет пошёл по швам, по кабелям, по полу. Экран вспыхнул. Воздух стал тяжёлым. У меня из носа сразу потекла кровь.

Голос в голове проговорил спокойно:

Перегрузка началась. Оператор зафиксирован. Просьба сохранять неподвижность.

— Да пошла ты, — сказал я.

Меня вдавило в пол. Реально. Как будто сверху бетонную плиту кинули. Грудь сжало. В ушах лопнуло. Я видел, как Борисыч и Славка орут мне что-то, видел их лица, видел, как они пытаются подойти, и не слышал ни звука.

Потом пришёл второй удар.

Бункер качнулся.

На экране белая волна пошла от узла наружу. Через стену. Через рубеж. Через всё поле. Красные метки за внешней линией начали гаснуть сразу десятками.

Третий удар прошёл прямо через меня.

Я заорал.

И вырубился.

Очнулся я на холодном полу.

Света почти не было. Лампа под потолком мигала. Пахло палёным железом. Во рту кровь. Левую руку я не чувствовал минуты две, потом она вернулась вместе с болью.

Я сел. Медленно. Голова гудела так, будто мне в череп посадили генератор.

— Борисыч? — позвал я.

Тишина.

— Славка?

Тоже тишина.

Я поднялся, держась за пульт.

Бункер был пустой.

На двери изнутри виднелись вмятины и полосы крови. Кто-то всё-таки прорвался к створке. Только внутрь уже не попал.

Экран треснул, но ещё работал. На нём горела короткая строка.

Оператор Артём Крайнов. Статус: активен. Внешний реестр: погиб.

Я моргнул.

Прочитал ещё раз.

Потом сел обратно.

— Очень смешно, — сказал я в темноту.

Голос внутри ответил сразу:

Юмор не распознан.

Я уставился перед собой.

— Ещё и разговариваешь.

Базовый интерфейс активирован.

— Что ты такое?

Локальный модуль сети.

— А попроще?

Недоступно.

— Вот зараза.

Снаружи было тихо. Страшно тихо. Такая тишина бывает после большой драки, когда все уже полегли и ветер ходит между телами.

Я подошёл к двери. Уперся плечом. Провернул рычаг. Створка сначала не шла, потом с хрипом двинулась.

Наружу выполз серый рассвет.

От семнадцатого узла осталась выжженная яма. Галерея рухнула. Башня слева лежала боком. Заграждения почернели. Поле было усеяно кусками серой плоти и чёрным металлом.

Живых я не видел.

Я сделал шаг наружу и едва не упал. Ноги дрожали. Всё тело ломило.

На краю воронки валялся знакомый шлем. Борисычев.

Я поднял его. Пыльный. Поцарапанный. Внутри кровь.

Дальше нашёл автомат Славки. Самого Славки не было. Может, сгорел в перегрузке. Может, улетел в яму. На рубеже конец у людей часто короткий. Даже имени толком не оставляет.

Я стоял посреди этой тишины и чувствовал только пустоту.

Потом в голове щёлкнуло.

И перед глазами вспыхнула тонкая схема. Дорога. Сектора. Точки тепла. Источник воды на три километра восточнее. Маршрут к внутреннему кордону.

Рекомендация: покинуть зону. Высокая вероятность вторичного прорыва через шесть часов.

— А сразу нельзя было сказать?

Вы не спрашивали.

— Очень полезная помощница.

Я пошёл к остаткам склада. Нашёл плащ, сухпай, флягу, аптечку. В одной из сумок лежал переносной планшет со связью. Экран был разбит, но архив погибших открылся.

Список длинный.

Я листал молча.

На шестой строке увидел себя.

Крайнов Артём Сергеевич. Погиб при исполнении.

Дата. Время. Подтверждение.

Быстро, сволочи, работают.

— Ну что, — сказал я вслух. — Теперь я мертвец.

Подтверждаю.

— Спасибо.

Обращайтесь.

Я засмеялся. Сухо. Без радости. Просто иначе в тот момент можно было крышей поехать.

Потом затянул плащ, закинул на плечо сумку и пошёл к дороге на Новогорск.

Позади догорал мой узел.

Впереди меня ждал город, который уже похоронил меня по документам.

И что-то подсказывало: там будет даже грязнее, чем здесь.

Глава 2. Город где меня уже списали

До Новогорска я дошёл на пятый день.

Шёл по старой трассе. Ночевал в бетонных коробках. Один раз отбился от падальщиков. Другой раз чуть не вляпался в живую тень возле развязки. Голос в голове предупреждал коротко и сухо.

Влево.

Стой.

Быстрее.

Эту воду не пить.

С ней было удобно. С ней было жутко.

На пятый день я увидел купол города. Светлый. Ровный. Надёжный на вид. За такими картинками любят прятать дерьмо.

На воротах меня никто не узнал.

И это было даже к лучшему.

Стражник глянул на мой плащ, на щетину, на разбитую морду и спросил:

— Откуда ползём?

— С внешних работ.

— Жетон.

Я сунул ему найденную по дороге железку. Он покрутил её, поморщился и махнул рукой.

— Давай. Следующий.

Вот так я и вернулся домой. Через главные ворота. Как чужой.

Город жил своей жизнью. Трамваи звенели. Торговки ругались у рынка. Дети носились по лужам. На экране над площадью шёл выпуск новостей.

Я встал у столба и уставился наверх.

Диктор с гладкой рожей читал сводку с рубежей. Лицо скорбное. Голос поставленный. Всё как положено.

Потом пошла строка с погибшими.

Моя фамилия мелькнула быстро. Я всё равно успел увидеть.

Печать поставили. Людей успокоили. Меня убрали с доски.

Я сплюнул на мостовую и пошёл в сторону дома.

По дороге купил пирог с