Сингония миров. Смотрящие - Валерий Петрович Большаков

— Свято место не пусто! — парировал я, малость горячась. — Второй и третий «Илим» на подходе. Что, нельзя месяц-другой потерпеть? Да и от кого нам ждать ракет? От Франции с Англией? Да, эти пакостить горазды, но воевать с нами не станут. Ни за что. США? Янки трудолюбиво разгребают залежи навоза в собственных конюшнях, а возможную угрозу со стороны Китая легко купирует и старая СПРН…

— Нет! — лязгнул министр обороны.

Видя мое огорчение, княгиня прищурилась и глянула на Путина.

— Вы позволите?

— Да, ваше сиятельство, — улыбнулся президент.

С достоинством кивнув, фон Ливен оглядела присутствующих.

— Не собираюсь никого уговаривать, доводы Евгения Викторовича очень даже весомы. Я лишь напомню о похожем случае, произошедшем двести лет назад… Тогда наши предки затевали Первую Антарктическую экспедицию, под предводительством Фаддея Беллинсгаузена. Её тоже готовили в спешке — приказ был опубликован пятнадцатого марта, а уже четвертого июля тысяча восемьсот девятнадцатого года состоялось отплытие. Тогда даже научную команду собрать нормально не успели — на всю экспедицию нашелся один-единственный гражданский специалист! А всё почему? А всё потому, что, хоть Джеймса Кука и съели к тому времени, но в поход намеревался выступить еще один Джеймс — Уэдделл… Понимаете, какими вопросами задавались тогда? Национального престижа! Русские должны были первыми открыть Антарктиду! И ведь плаванье Беллинсгаузена стало сенсационно успешным… Сейчас, ровно два века спустя, ситуация повторяется. СССР не монополист, товарищи, а только лидер в нуль-технологиях — и промедление грозит утратой приоритета! По сведениям разведки, англичане с французами крепко взялись за совместный — обновленный — проект воздушно-космического самолета «Гермес», да не простого, а с ЯРД. Они даже мезовещество сумели синтезировать для радиационной защиты реактора, хотя отражатель и не потянули. Внедрили СПИ-драйв… Вот только, чтобы его использовать, надо стартовать из сопредельного пространства, а в «Бете» даже тамошние Британия с Америкой категорически запретили перемещения «союзникам», не желая для себя «побочек», вроде радиоактивного заражения и мощнейших электромагнитных импульсов, разрушения ионосферы и озоновых дыр. Однако даже это не остановило умников из Лондона и Парижа! Они всерьез собираются транспозитировать «Гермес» в «Дельту»… — председательница КГБ оглядела коллег. — И вот я хочу спросить вас, товарищи… А как мы будем себя чувствовать, когда год или два спустя всё же слетаем к Альфа Центавра — и обнаружим там англо-французскую базу?

Чопорно поджав губы, княгиня сложила руки на столе. Кадыров с Лукашенко переглянулись. Президент с интересом следил за ними, а я затаился, чувствуя, что мое молчание в текущий момент — дороже золота.

— Пожалуй, я соглашусь с мнением Елены Владимировны, — спокойно выговорил Пригожин.

— И я! — повеселел министр внутренних дел, оглаживая бороду.

— Ну… да… — промямлил Лукашенко.

— Единогласно! — улыбнулся Путин, и шлепнул ладонью по столу, как судья — молоточком…

…Я вовремя вынырнул из омута памяти — шушуканье и хихиканье, доносившиеся с галереи, приближались, а вздрагивавшее сияние свечей обгоняло легкие шаги.

Рита с Инной, соприкасаясь голыми плечами, переступили порог спальни. Ладонями они прикрывали мерцающие огоньки, и тусклый теплый свет выделял из тьмы милые, давным-давно родные лица, набрасывал шаткую тень на упруго качавшиеся груди, скатывался по стройным бедрам, теснясь между ног.

— Ишь, разлёгся! — заворчала Инка, осторожно опуская подсвечник с оплывшим огарком на тумбочку, стоявшую справа от моей кровати.

— Ага, как тюлень! — поддакнула Ритка, гибко приседая у левой тумбочки. Бронзовый канделябрик качнулся, роняя каплю воска. — Ай!

— А мы скучаем! — с надрывом сказала Дворская, изящно опускаясь на четвереньки и коленками вминая постель. — Брошенные… Забытые…

— Одинокие! — застонала «главная жена», бухаясь рядом со мной и живенько ныряя под одеяло. — Ни тепла, ни ласки… — пыхтела она.

— Да кому мы нужны… — горько вздохнула Инна, тискаясь ко мне с другого боку. — Старые мымры…

— Мы-ымрочки! — ласково затянул я, обнимая обеих.

— Вот куда нам одним… — жалобно заныла Рита, укладывая голову на мое плечо. — А ты улетаешь! Хорошо Наташке, ведьме этой, а мы без тебя соста-аримся… Эй, ты чего делаешь? — насторожилась она, глядя, как Инна потихоньку залезает на меня, усиленно подлащиваясь.

— Мишеньку соблазняю… — проворковала Дворская, ёрзая в позе всадницы.

— Вот на-аглая! — возмутилась Маргаритка. — Главное, хитренькая такая! Недаром — еврейская кровь!

— В очередь, донна Фальер! — хихикнула Инна. — В очередь… А-ах! — со сладким стоном она изогнулась, запрокидывая голову.

Мои ладони оставили в покое Инкины груди, сдавливая талию. Услада накатила прибойной волной — и все мои тревоги, все заботы отхлынули. Хорошо…

Часом позже сердца трёх уняли биенье. Мы просто лежали рядком и болтали ладком.

— У меня такое ощущение, — молвила Инна, переворачиваясь на живот, в позу сфинкса, — что больше всего тебя волновал вовсе не «Илим», а кандидатура начальника экспедиции…

— Да-а… — ухмыльнулся я. — Кстати, единственным в СГБ, кто голосовал против моего назначения, была фон Ливен. Проявила женскую солидарность!

— Хоть кто-то нас понимает… — вздохнула Рита.

— Риточка, — заворковал я, — ну, не грусти! Меня не будет какой-то месяц… Мы же только туда и обратно!

— Мишка… — дрогнул Ритин голос. — Это ведь даже не дальнее синее море, это космос!

— Всё, всё! Не будем о грустном и печальном! — громко сказала Инна. — Кыш, кыш, негатив! — дотянувшись до своего любимого планшета, она мазнула пальцем по экрану и взяла деловитый тон: — Та-ак… Где у меня тут… А, вот… Экипаж «Авроры». Начальник экспедиции… Угу… Знаем такого… А еще ты кем будешь? На корабле же у всех по две, по три специальности! Уж мы-то знаем…

— А, ну да! — припомнил я. — Поработаю инженером вычислительных установок… По простому если, инженером-кибернетиком.

Инкины пальцы запорхали по обрисованным на экране клавишам.

— Ки-и… бе-ер… нетиком… Ага… Ну, командир корабля — понятно. Пашка Почтарь! Шурка Бирский… Этот — планетолог… Ага. Бортврач — Строгов… Бельские — астронавигаторы… Бортинженер — Римас, да?

— Ну, а куда ж без него… — закряхтев, я передвинулся и уложил голову на Инкину попу. — Подушечка кака-ая… Мя-яконькая…

— Моя твёрденькая, что ли? — ревниво отозвалась Рита.

— Моя круглее! — Дворская показала подруге язык.

Торопливо утаптывая затлевшую обиду, я спросил, изображая подозрительность:

— А чего это вы так экспедицией увлеклись? Да еще