Ошибка распределения - Дина Зарубина

Обычно те, кто сильно детей любит, как раз и идут в воспитатели. Но любят они всех, а не кого-то конкретного. Хотя любимчики есть, только дроиды не ошибаются и не проявляют чувств.

— Эй, ты чего задумалась? — Лерма несильно толкнула меня в плечо.

— Да о предках подумала, — вздохнула, выныривая из раздумий.

Лерма уже вытащила оранжевую пижаму, спрятав свое полосатое богатство на полку встроенного шкафа.

— Надо оставить заявку, что барахлит, — с досадой заметила она, прикрывая дверцу. — Плохо сушит и пара почти нет. Пижама мятая! Что? Какие еще предки?

— Ну, мои… — растерялась я. — Наши. Кто они были?

— Бездна, что за глупости тебе в голову лезут! Да какая разница!

— Я читала, что раньше люди следили за родословной, знали всю родню чуть ли не до двадцатого колена.

— Ну, и какой в этом смысл? — Практичная Лерма недоуменно поглядела на меня. — Тебе-то что?

— Ну, генетические линии важно знать, — покраснела я. — Для здоровых детей.

— Ерунда. Если большая часть генов окажется общей, анализатор не допустит слияния, вот и все. За искусственными матками смотрят круглосуточно, никаких сбоев не допустят. Или ты хочешь за детьми ухаживать? Так тебе даже младших не доверят, у тебя квалификата нет. А за младенцами отлично дроиды следят, там одна нянечка на палату только, чтоб детей гладить, глупости бубнить и песни им петь. Психологи рекомендуют! — Лерма сморщилась. — Рехнуться можно, а не работа! Ты ради этого над учебниками сидела?

— Нет, конечно, ну что ты! — Я поежилась.

Практика в детском приюте была общеобязательной. Несмотря на все стерилизаторы и автоматических мойщиков, там пахло странно и неприятно. И мелкие дети у меня вызывали брезгливость и неприятие. Неужели я тоже была такой же страшненькой? Впрочем, нам доверяли только программировать дронов, чтоб следили за сухостью поп и температурой смеси, подаваемой в питательный шланг каждого бокса. Ирма хвасталась, что ей доверили держать младенца целый час, пока техник возился с его боксом, но врет, наверное. Кто бы ей позволил без допуска? И вредно это, привязанность формируется, нас предупреждали.

Привязанности должны формироваться в своей группе, между ровесниками, лучше у одного куратора. Если с Лермой мне повезло, то Ирму я не очень любила. Она шумная и хвастливая. А Сайта и Эсми отчего-то не любили меня.

Мы даже дрались в младшей школе. За проявленную агрессию нам ставили дополнительные физические занятия. Тренер согнал с нас семь потов, мы даже смотреть друг на друга потом не могли, по три дня все болело. Куратор доходчиво объяснила, что в случае повторения нас исключат и отправят на психокоррекцию. Будем жить в резервации с такими же психокорректированными, а на нас эксперименты будут проводить. Не будет у нас обучающих программ, их даже читать не учат! И никакого светлого будущего тоже не будет: ни интересной работы, ни развлечений, ни развития.

Невозможность читать меня ужаснула по-настоящему. Я стала паинькой.

Лерма читала только то, что требовалось к урокам и ни абзацем больше. Да и другие не особо интересовались получением новых знаний. А я, скачав в библиотеке новый курс на планшет, бежала в сад и читала, пока встроенный ограничитель не отправлял меня отдыхать.

— Ты романтичная дурочка! — Часто говорила Лерма.

Я только пожимала плечами. Лерма могла думать, что я читаю сочинения авторов исторических фэнтези. Ничего романтичного в ботанике или астрономии я не видела, мне просто было интересно. Это же просто чудо какое-то — вчера ты не знала, а сегодня узнала что-то новое! Научилась чему-то полезному!

Куратор Семелла одобрительно кивала, говорила, что лишних знаний не бывает, но девочки только фыркали. В общем-то, они были правы, зачем напрягать голову, когда при надобности тебе гипнологи вживят любые знания, а умения нарабатываются за несколько дней в тренажере-стимуляторе?

Но мне ужасно нравилось. А девчонкам нравилось подглядывать за мальчишками через забор. Уж не знаю, что в этом интересного.

У них были свои любимчики и свои изгои. Им придумывались клички, девчонки готовы были обсуждать целыми днями их гипотетические достоинства и недостатки. Хорошо, что свободного времени было не так много, чтоб тратить его не такую ерунду. Уроки, практические занятия, общественно-полезные работы. За все начислялись баллы.

Общий рейтинг никто не знал, чтоб не провоцировать неприязнь и зависть, но я надеялась, что я где-то вверху списка и завтра на распределении получу хорошее место для первой работы. Через три года, если буду стараться, получу рекомендации и смогу претендовать на дальнейшее обучение, и даже на выбор из нескольких профессий. Я даже зажмурилась от предвкушения. Инженер квантовых вычислений, например? Аналитик кибербезопасности? Архитектор среды? Биотехнолог? Инфостилист или даже дизайнер? Хотя нет, последних набирают из школ искусств.

Вот воспитателем и психологом точно не хочу быть, несмотря на весь престиж профессии и востребованность. Наш куратор с нами с десяти лет, Семелла хорошая, но я не могу не замечать, что мне, например, она почти не улыбается, а при виде хорошенькой Лермы свет из нее так и брызжет. Хотя это и запрещено, все знают, что за проявление фаворитизма куратора уволят с понижением статуса. Только я не доносчица, и Лерма действительно такая… Ее все любят.

Я и сама удивилась, когда она подошла ко мне и сказала: «Давай жить вместе»? Нас тогда привезли из разных начальных школ, десятилетние девочки бродили по двору огромного интерната, приглядываясь к незнакомым лицам. Ирме, Сайте и Эсми пришлось жить втроем. Третью комнату в блоке занимала Семелла, она и собрала нас и повела в здание пятиэтажного интерната. Нашего дома на будущие восемь лет.

Завтра привычная жизнь закончится. Мы выйдем в большой мир. Что с нами станет?

— Что ты все вздыхаешь, как старушка? — Вернувшаяся из душа Лерма стукнула меня мокрым полотенцем.

— Как я буду жить без твоих понуканий? — Вздохнула еще раз.

— Плохо будешь жить! Всюду опаздывать и разводить беспорядок! — Отозвалась Лерма с верхней полки нашей двухъярусной кровати.

Я невольно покраснела. Есть за мной такое. Задумаюсь и забуду про время. И насчет опрятности тоже верно, сколько раз мне замечания делали про мою неаккуратность! Действительно, хватит сидеть, до отбоя десять минут, еле-еле успею помыться, посушиться, влезть в пижаму и устроиться на узкой койке.

[1] Донна — донор яйцеклетки. Дон — донор спермы, местный слэнг.

2

— Ты что, даже глаза не накрасишь? — возмутилась Лерма, уже выбравшая зеленые тени под новую обливку. — Как получу назначение, сразу сделаю маску красоты, чтоб каждый