Я - Товарищ Сталин 11 - Андрей Цуцаев

Судоплатов поднялся.

— Будет сделано, Иосиф Виссарионович.

Он вышел. Дверь закрылась.

Сергей вернулся к столу, сел и взял чистый лист. Написал короткую записку наркому обороны Шапошникову:

«Прошу рассмотреть возможность передачи афганской стороне в 1937 г. до 50 000 винтовок, 300 пулемётов, 60 орудий и 15 лёгких танков на условиях долгосрочного кредита».

Подпись: И. Сталин.

За окном становилось всё теплее. Где-то далеко, за тысячи километров, в горах Гиндукуша уже таял снег, и скоро там должен был начаться новый этап противостояния крупных держав.

* * *

Каринхалл, загородная резиденция рейхсканцлера Германа Геринга, 7 апреля 1937 года, 9:42 утра.

Солнце стояло уже высоко, заливая всё ярким светом. Температура поднялась до +17 °C, и весна окончательно вступила в свои права: на южных склонах пробилась первая трава, на клумбах у главного входа расцвели жёлтые форзиции и крокусы, а в прудах плавали дикие утки с первыми утятами. Ветер лениво шевелил чёрно-бело-красные имперские флаги на всех мачтах: Геринг давно запретил в Каринхалле красные знамёна со свастикой, партийные песни и вытянутые руки. Здесь царила старая Пруссия: охотничьи вымпелы, имперские орлы, приветствие лёгким поклоном и простое «Guten Morgen, Exzellenz».

Главный корпус замка возвышался над парком: три этажа красного кирпича и жёлтого песчаника, четыре угловые башни с зелёной медной крышей, и на каждой был флюгер с гербовым орлом. По бокам уходили два длинных флигеля: левый — для гостей, правый — для прислуги, кухонь, гаражей и конюшен на сто пятьдесят лошадей. За домом раскинулась оранжерея длиной почти сто метров, где круглый год цвели орхидеи, пальмы, камелии и даже ананасы. Дальше тянулась цепочка прудов с островками и мостиками, фазанник на три тысячи птиц, вольеры с зубрами, ланями, оленями и отдельный загон со львами Лео и Карин.

Парк занимал ровно пятьсот гектаров, обнесённых высоким кованым забором. Внутри пролегали километры дорог и просек, расчищенных так, чтобы по ним могли проехать шестиколёсные Mercedes-Benz G4 даже после дождя.

Геринг вышел на широкое гранитное крыльцо в лёгком зелёном костюме из лодена. На голове у него была тирольская шляпа с длинным пером глухаря, а в руках — карабин Mauser 98k с серебряной гравировкой «Hermann Göring» на прикладе и инкрустацией из слоновой кости на ложе. Рядом шли Виктор Лютце в тёмно-зелёном охотничьем костюме и Эрхард Мильх.

У крыльца стояли два открытых чёрных Mercedes-Benz G4, блестевших на солнце.

— Господа, — широко улыбнулся Геринг, — сегодня отличный день. Поедем смотреть, как живут мои звери.

Они заняли места: Геринг и Лютце сели в первый автомобиль, Мильх — во второй, с адъютантами и главным егерем оберфорстом фон Вангерином. Машины медленно покатили по главной аллее мимо цветущих кустов, мимо прудов, мимо вольеров, где фазаны важно расхаживали по траве.

Через семнадцать минут кортеж остановился у большой поляны в дальнем конце парка. Здесь всё было подготовлено с вечера. Фон Вангерин доложил:

— Ваше превосходительство, здесь три оленя, два кабана, десять фазанов в клетках. Если пожелаете стрелять по летящим, мы их выпустим. Всё по вашему приказу.

— Отлично, — кивнул Геринг. — Начинаем с оленей.

Первым выпустили самого крупного — самца почти два метра в холке, весом под двести килограммов. Ночью ему ввели лёгкое снотворное: ноги плохо слушались, но животное ещё могло идти. Когда егеря отвязали верёвку, олень медленно двинулся вперёд, высоко подняв голову, пошатываясь. Геринг вышел из машины, неспешно вскинул карабин, прицелился и выстрелил один раз. Грохот разнёсся по лесу, эхо прокатилось по соснам. Пуля вошла точно под лопатку. Олень сделал ещё два шага и рухнул.

— Великолепно! — громко сказал Геринг и пошёл к добыче. — Посмотрите на эти рога. Они будут занимать центральное место в рыцарском зале, над камином. Пусть все видят, что в Германии снова есть настоящие охотники.

Егеря подбежали с носилками, подложили их под тушу и унесли добычу к грузовику.

Второго, помоложе, оленя выпустили для Лютце. Тот встал у машины, прицелился, выстрелил — пуля прошла над спиной. Олень повернулся и медленно пошёл в сторону леса. Лютце выстрелил ещё раз и попал в бедро. Животное упало на колени, потом на бок.

Геринг подошёл, хлопнул Лютце по плечу.

— Ничего, Виктор. В прошлый раз ты взял кабана с одного выстрела. Главное, что добыча наша.

Третий олень достался Мильху. Тот выстрелил дважды: первый выстрел ранил в шею, второй добил животное. Мильх подошёл к туше и провёл рукой по рогам.

— Разрешите повесить у себя в кабинете в министерстве, герр рейхсканцлер?

— Конечно, Эрхард, — рассмеялся Геринг. — Только чтобы все знали, где ты его добыл. И чтобы табличка была: «Каринхалл, 7 апреля 1937 года».

Потом они переехали к кабаньему загону. Двух подсвинков выпустили одновременно. Один сразу лёг на бок. Второй рванул вперёд, но пробежал метров сорок, споткнулся и упал. Геринг достал парабеллум, подошёл на десять метров и двумя выстрелами добил обоих.

— Вот так и надо, — сказал он, убирая пистолет. — Чисто, быстро и без лишнего шума.

Для завершения выпустили десять фазанов из клеток. Птицы взлетели, хлопая крыльями. Геринг взял двустволку Purdey, которую ему подарил герцог Вестминстерский, и с пяти выстрелов взял четырёх птиц. Остальных добили егеря.

Охота закончилась за пятьдесят пять минут.

На обратном пути машины ехали медленно, окна были открыты, в салон врывался тёплый весенний воздух.

Геринг откинулся на сиденье и заговорил:

— Знаете, господа, я всё чаще думаю о том, что мы строим. Мы создаём новую Германию, но старые традиции — это наш фундамент, без которого страна не выстоит. Охота — это ведь не просто развлечение. Это то, что делало немцев немцами на протяжении веков. Фридрих Великий каждую осень выезжал в Потсдам, Бисмарк в Фридрихсру не пропускал ни одной гоны, кайзер Вильгельм в Роминтене держал лучший в Европе загон. Власть — это как охота. Ты решаешь, кто живёт, а кто нет.

Лютце кивнул:

— Совершенно верно, герр рейхсканцлер. И ваш парк — это уже не просто охотничье угодье. Это целый мир. Я был в Шёнбрунне у австрийцев, в Компьене у французов, в Виндзоре у англичан — нигде нет такого размаха. У вас здесь даже собственный зоопарк со львами.

— Львы — это для души, — улыбнулся Геринг. — Я хочу, чтобы мои гости понимали: Германия снова может позволить себе всё. И даже больше, чем позволяла себе старая империя. Я уже выкупил ещё двести