Искажение - Сергей Цеханский

Правда, это случалось редко, поскольку потом ангелу-хранителю приходилось работать за двоих, исправляя положение. В общем, каждый жил своей жизнью, стараясь не мешать другому. По наблюдениям Виктора, не у всех людей были ангелы-хранители, а у некоторых если и были, то какие-то сумасшедшие, которым доставляло удовольствие толкать своих подопечных к пропасти.

Итак, Виктор ощутил толчок. Насторожился, осмотрелся и понял, что с партнером по игре не все ладно. Борис азартно тряс кубики и смотрел в одну точку. Что-то в этом Виктору не понравилось. Кубики с дробным стуком заскакали по доске, замерли... И вдруг один из них еще раз перевернулся.

— Шесть-шесть, — торжествующе прошептал Борис, и в его глазах появился маниакальный блеск.

Эта комбинация резко меняла расположение сил на доске, и Виктор нахмурился. Следующим броском противник опять выкинул дубль. На этот раз «четыре-четыре». И снова Виктору показалось, что дело нечисто.

— Ну ладно, хватит, — сказал он. — Бросок не засчитан.

— Это почему? — удивился Борис.

— Потому что ты мухлюешь.

Возмущение Бориса было искренним и бурным, но все равно он походил на нашкодившего кота. Тогда Виктор, сам не зная зачем, сказал, что больше играть не будет. Боря засопел, молча перебросил — и снова «четыре-четыре». Это было уже слишком, но придраться было не к чему.

Дубли хороши тем, что позволяют делать в два раза больше ходов. Однако именно это часто является причиной нежелательных последствий. Игрок освобождает ключевые позиции, которые тут же занимаются шашками противника. В конце концов, может наступить момент, когда любителю дублей будет некуда ходить. Так и получилось. Боря выбросил «пять-пять» и понял, что роет себе могилу. Еще один крупный дубль, и можно закапывать. Правда, по теории вероятностей, это было почти невозможно, и потому, дождавшись своей очереди. Борис заухмылялся, полагая, что законы больших чисел на его стороне. Виктор же, наоборот, сосредоточился, пытаясь повлиять на слепой случай. Что-то забрезжило в его сознании, намекая, что это возможно, и надо лишь сильно захотеть.

Кубики выскочили из ладоней Бориса, описали дугу; упали на доску и стали, как вкопанные, не кувыркнувшись. Впечатление было такое, будто их, как гвозди, забили одним ударом.

— Шесть-шесть, — задумчиво произнес Виктор.

Боря молчал, ошеломленно глядя на кубики. Постепенно его взгляд становился осмысленным, а затем приобрел твердость и какую-то отчаянную решимость. Один из кубиков вроде пошелохнулся, пытаясь перевернуться, но Виктор прижал его пальцем.

— Ходи, — сказал он.

И Боря начал ходить. Это был разгром. Проигрыш «всухую».

Победа взбодрила Виктора, придав уверенность в собственных силах. Борис ушел подавленный и хмурый, погруженный в невеселые мысли. Игра в нарды полна случайностей, но если играть долго, замечаешь закономерности. Виктор давно заметил, что у них с Борисом развиваются способности к телекинезу, и находил это вполне естественным. В любом азартном поединке, рано или поздно, жажда выигрыша начинает подстрекать человека к недозволенным приемам. В картах очень популярна ловкость рук, в боксе — удары ниже пояса, а в нардах — телекинез. Люди, в погоне за совершенством, приходят к этому неотвратимо.

Умение воздействовать на предметы силой мысли проявляется постепенно и лишь при условии постоянных тренировок. Виктор не мог, к примеру сдвинуть с места снегоуборочный трактор или обрушить заводскую трубу, чадяшую черным дымом. Но кое-что у него иногда получалось. Вот и теперь он решил попробовать. Подошел к окну и принялся высматривать подходящий объект для эксперимента. Напротив виднелось общежитие работников гражданской авиации. Там светились окна, и Виктор, выбрав самое яркое, сконцентрировал на нем внимание... Прошло несколько минут, но ничего не изменилось. Тогда Виктор уперся руками в подоконник, сдвинул брови, напряг мышцы и задержал дыхание... Окно погасло, но только соседнее. Экстрасенс перевел дух и сделал вывод, что на таком расстоянии оказывает влияние гравитационное смещение.

Неожиданно двери общежития распахнулись, и оттуда выскочил некто очень прыткий, в мохнатой шапке и короткой курточке. Виктор только глянул — и человек с размаху влетел в кучу грязного снега. Виктор оживился и перевел взгляд на проспект. Там шел мужчина с авоськой в руке. Ногами он осторожно нащупывал наименее скользкие островки. Виктор злорадно хмыкнул — и прохожий растянулся на тротуаре. Впрочем, с экспериментами пора было заканчивать. Сегодня психическая энергия имела разрушительную направленность и могла привести к беде.

«Экстрасенс» оторвался от подоконника, обозрел комнату и декоративная тарелка, висевшая на стене, сама собой сорвалась с гвоздя. С грохотом брызнули глиняные осколки, Виктор вздрогнул и приказал себе прекратить безобразие. Тарелку было жаль, но общий тонус организма значительно улучшился. Однако настроение, не успев закрепиться в высшей точке, было тут же ниспровергнуто вниз — в дверь постучали, Виктор открыл и увидел воспитателя.

— Добрый вечер, — сказал воспитатель. — На лекцию в красный уголок не желаете? Очень интересная тема.

— Не желаю, — буркнул владелец койко-места.

— Отчего же? — огорчился воспитатель. — Хоть бы раз сходили. А то все ходют, а вы нет. Неудобно получается.

— Кому неудобно? — спросил Виктор, раздражаясь.

— Ну... — посетитель замялся. — Вообще. Лектор вот пришел, а жильцы не собрались. Неудобно.

— Так вы ж говорите, все ходят.

— Вообще-то ходют, но сегодня очень мало пришло.

— Так ведь тема интересная! — с восторгом воскликнул Виктор.

Воспитатель отмахнулся, метнув беспомощный взгляд. Диалог уводил неизвестно куда, и он растерялся. Виктор тоже молчал, ожидая продолжения. Реальный мир на глазах окрашивался в причудливые тона абсурда, что было интересно. Даже воздух, казалось, легонько задрожал от нарастающего напряжения, и то там, то здесь стали вспыхивать маленькие искорки. Откуда-то потянуло сигарным дымом и запахло дорогими духами. Виктор удивился, но его тут же скрючило. Затем отпустило, выпрямило, и он почувствовал приятное головокружение и легкость в теле, словно минуту назад осушил бокал шампанского. Воспитатель тоже претерпел изменения. Слегка согнулся, осклабился и произнес хорошо поставленным голосом:

— Однако своим визитом я, кажется, нарушил ваш отдых?

— Ну что вы! — опешил Виктор оттого, что губы двигались как бы сами собой. — Поверьте, я бы с удовольствием последовал за вами, но сейчас никак не могу. Занят, очень занят.

— Как жаль, — затосковал воспитатель. — Нам будет вас не хватать. Но если освободитесь, непременно приходите. Или в следующий раз. Мы вас ждем.

— Уж в следующий раз обязательно, — заверил Виктор.

— Тогда позвольте откланяться, — воспитатель шаркнул ножкой. — И, бога ради, не серчайте на мою назойливость. Надеюсь, вы не будете расценивать мое предложение, как нескромное