Искажение - Сергей Цеханский

иллюзорный мир лишь потому, что настала пора куда-то там возвращаться? К чему вообще разбираться, в какой реальности ты пребываешь, если в ней тебе хорошо? И если эта реальность — всего лишь приятный, абсурдный сон, тем более следует в нем задержаться. Ни к чему торопить пробуждение...

Сергей закрывает глаза и, открыв, с удивлением видит, что уже наступила ночь. Огни, фонари, размытые пятна желтого света — вершат хоровод на площади, полной счастливых людей. Корабли, освещенные на ночь гирляндами, отражаются в глади канала, и кажется, что вода полыхает. Вид горящей воды поначалу пугает, затем нагоняет какую-то грусть и вдруг пронзает открытием: данная ночь последняя, за ней — пробуждение...

Вместо эпилога

Картинка десятая.

Виртуальное пробуждение

Окно вагона... Какое-то здание, изрешеченное из пулемета, стрелявшего, видимо, грязью. Длинный, серый барак с безобразной дырой в покосившейся крыше. Грузовик, когда-то с размаху въехавший в яму, да так там и сгинувший. И огромный, огражденный забором, участок земли, похожий на танковый полигон. Вероятно, во время каких-то специальных учений танки давили гражданскую технику, а то, что осталось, разбомбили самолетами с воздуха. Возможно, в целях сокрытия танковой мощи.

— М-да, — произносит Андрей, лежа на верхней полке. — Что же тут было, братцы?

Виктор с Сергеем молчат. Вид за окном наводит на мысли, делиться которыми неохота.

— Я вообще-то видал и похуже, — бормочет с верху Андрей — Но, знаете, как-то уже отвык.

Виктор согласно кивает, давая понять, что тоже видел нечто похуже и тоже уже отвык. Сергей порывается рассказать о собственном опыте в этой области, но вдруг замирает, сраженный внезапной мыслью: а что если мир за окном нереален? Что если вновь имеет место видение, порожденное неустойчивой психикой? Ведь все симптомы присутствуют! Жутковатый вокзал, как будто рожденный кистью художника-сюрреалиста, поселок, сколоченный наспех подземными жителями на случай вылазки на поверхность, скелеты железных чудовищ, чью миграцию из Зазеркалья остановил неизвестный микроб, и какой-то мутант, переживший все мыслимые катастрофы ценой превращения в огородное пугало. Теперь, застыв посредине грязнющей лужи, он, мерно шатаясь, бездумно таращится в никуда и, возможно, пытается что-то вспомнить. Зря. Если у этого мира и были когда-то лучшие времена, то лишь отсутствие памяти у его обитателей способно хоть как-то скрасить убогую жизнь...

Интересно, а было ли прошлое у этой фантасмагории? Может, и в самом деле она появилась всего лишь минуту назад, дабы, воткнувшись нелепой занозой в сознание, выпросить ярлычок с наукообразным термином? Ведь, получив документ, галлюцинация могла бы рассчитывать на признание, а впоследствии — закрепиться и устоять. Хм... Ишь, как старается. Чего только не наплодила, желая уверить разум в своей объективности. Даже состряпала родословную, чтобы выглядеть респектабельней. Примитивно, конечно, неубедительно, но с претензией на историческую беспристрастность. В жалком, занюханном скверике взгромоздила чугунный памятник какому-то лысому то ли пройдохе, то ли мыслителю, фатально смотрящему вдаль.

Лысому.. Вроде какой-то лысый недавно играл некую роль в странном спектакле, весьма похожем на бред. Сергею в этом спектакле тоже выпала роль, но, кажется, второстепенная, как и всем остальным членам группы. Да, определенно центральной фигурой являлся лысый. Изображал из себя фотографа, но не простого, а с закавыкой. Претендовал на властителя дум, а по сути, и на венец творения, и, надо признать, небезуспешно. Вот только куда же он делся? Ведь если его стихия — мираж (что вытекает из предыдущих событий), то, значит... Он где-то здесь?

Видение чугунного изваяния повергает Сергея в задумчивость. Прямою сходства, конечно же, нет, но намек на некую однородность явно наличествует. От напряжения рябит в глазах, и уже начинает казаться, что в пустом, занюханном скверике, в пожухлых кустах, таится, иногда игриво выглядывая, виртуальная лысая бестия.

Что это? Локальный бред в рамках обширной галлюцинации? Дефект субъективной реальности? Метастаз воображения?

Окончательно разуверившись в своих способностях здраво оценивать ситуацию, Сергей закрывает глаза и трясет головой. В одиночку в этом абсурде явно не разобраться. Слишком много неясностей, а главное — отсутствует напрочь критерий истины восприятия внешней среды. В последнее время происходило столько всего, что нет никакой возможности провести границу между явью и сном...

Внезапно мысли Сергея прерываются скрипом открывшейся двери. Смущенно взглянув, в купе неуклюже протискивается шеф.

— Знаете, ребята, — сипловатым шепотом произносит он, кивнув на окно. — Мне кажется, что я сплю!

— И мне, Борис Николаевич, — вздыхает Виктор.

— Да не... — полусонно возражает Андрей. — Пожалуй, мы раньше спали, а сейчас проснулись. Просто еще не привыкли, вот и мерещится всякая жуть. Это пройдет.

Мгновенно воспрянув духом, Сергей решительно встряхивается и протирает глаза.

— А может, и не пройдет! — лукаво щурится он, узрев пол-литровку в кармане шефа. — По-моему, мы спали и спим, мужики! Просто раньше был сон приятный, а теперь будет кошмар. Так что готовьтесь! Да вы садитесь, Борис Николаевич...

В этот момент поезд дергается, трогается с места, и Сергей умолкает, сообразив, что невольно и совершенно случайно сотворил нечто ужасное. Фантасмагория за окном, получив от Сергея ярлык со словом «Кошмар», моментально окрепла и, уже ничем не маскируясь, принялась разворачиваться во всей своей неприглядной красе.