Алый клинок - Анна Гелаир

Ему очень редко снились кошмары, и ещё реже ему снилось прошлое.

Сегодня, в ночь перед его днём рождения, что-то определённо изменилось. Он проснулся от очень старого кошмара – того, в котором мать прятала его от баргестов и их хозяев, а сама убегала, чтобы увести преследователей за собой.

Сев в кровати, он резким движением взъерошил чёрные волосы. Обычно кошмары стирают память обо всём, что снилось до них, но предыдущий сон он помнил отчётливо. Ему снилась она. Далёкая девочка из далёкого детства. Такая искренняя и доверчивая, она когда-то спасла его от одиночества, а затем исчезла из его жизни так же стремительно, как и появилась. Тогда он был уверен, что когда-нибудь они обязательно встретятся снова.

Если бы он верил в знаки, он бы решил, что это знак.

Тук-тук. Джой вздрогнула и оторвалась от книги, лежащей перед ней на подушке. Тук. Тук-тук-тук. Что-то стучало в одно из окон её спальни. Как будто кто-то вежливо просился внутрь.

Снова. Тук-тук.

Было утро, тихое и безмятежное. Джой была дома и в безопасности. Но всё равно она почувствовала, как внутри холодеет, а кожа покрывается мурашками – непроизвольная реакция на что-то живое, близкое, но невидимое. А потому, возможно, опасное.

«Да ладно, что там может быть страшного», – подумала Джой, пытаясь успокоить себя.

В этот раз у неё была собственная спальня, ещё и с двумя окнами. Одно выходило на улицу, второе – на задний двор.

Тук. Девочка заложила книгу уголком покрывала и встала с кровати. Тук. Звук определённо доносился со стороны первого окна. Джой подошла к нему и рывком отодвинула штору.

За окном сидел крупный чёрный ворон. Он пристально посмотрел на неё немигающими бусинами глаз, открыл массивный, с горбинкой, клюв и громко каркнул. Девочка вздрогнула. Она ожидала, что ворон, как и любая дикая птица, при виде человека испугается и улетит. Но этому конкретному ворону как будто было что-то от неё нужно. Ворон перевёл взгляд вниз, на улицу, потом обратно на Джой и снова каркнул.

– Ты с посланием от Морриган, призрачной королевы? – шутливо спросила Джой.

Морриган была её любимой кельтской богиней. Триединая богиня-воительница, которая повелевает битвами и превращается в ворону, – что может быть интереснее? Разве что её склонность предсказывать неминуемую смерть.

Джой вслед за вороном посмотрела на улицу. Та была пуста: узкая дорога, кирпичный забор соседей да пара деревьев за ним. И снег.

Шла неделя перед Рождеством. День за днём снег валил с низко нависшего серого неба пушистыми хлопьями, как будто не собирался останавливаться. Их небольшая улочка в последние дни напоминала Джой скорее снежный шар в витрине магазина, чем реально существующее место.

Ворон снова требовательно каркнул, затем расправил крылья и шумно взлетел с подоконника. Джой приложила ладонь к стеклу и подалась вперёд: ей было интересно, что птица будет делать дальше. Ворон же описал над дорогой широкий круг, набрал высоту и скрылся за домом.

Странная птица. Девочка отвернулась от окна.

Ворон всё же отвлёк её от чтения, и Джой вспомнила, что хотела погулять по заснеженному городу. Если сейчас она вернётся к книге, то опять увлечётся и вряд ли уже найдёт в себе силы оторваться от чтения до вечера. Ну уж нет! Она не собиралась терять и без того короткий зимний день.

Тогда Джой не обращала внимания на подобные вещи, но день и впрямь обещал быть самым коротким в году: сегодня было зимнее солнцестояние. Самая длинная ночь, последний день во власти тьмы, а за ним – неизбежная победа дня и света. Но кто в наше время вспоминает о таком? Перед Рождеством люди думают о покупках, подарках, праздничном столе и украшении дома. Им недосуг замечать, что в самую длинную ночь в году грань между мирами истончается, становится призрачной и тьма проникает в мир смертных.

Девочка постаралась не думать, как нарядно по случаю праздника выглядели дома соседей, и о том, каким унылым и нелюдимым был их дом.

Она подхватила с пола серый рюкзак, на ходу намотала на шею тёмно-красный шарф крупной вязки и спустилась на первый этаж, в прихожую. Там Джой скользнула взглядом по своему отражению в висевшем на стене овальном зеркале, привычно скорчив тому недовольную гримасу. Девочка в отражении не осталась в долгу, мгновенно ответив тем же.

Зазеркальная девочка и Джой последние пару лет весьма нечасто были довольны друг другом.

Может, в Зазеркалье такая внешность, как у неё, и ценилась, но в обычном мире Джой, по её мнению, выглядела непримечательно. Волосы, пожалуй, были ещё ничего. Пускай и каштанового цвета в тени, под прямыми лучами солнца они приобретали насыщенный, почти неестественный алый отблеск. С остальным ей повезло намного меньше. Карие глаза, обычные нос и губы. Смугловатая кожа, далёкая от идеала Белоснежки. Ничего отталкивающего или уродливого, скажет любой. Но какая же девочка бывает довольна своей внешностью, особенно если считает её заурядной?

Не то чтобы существовал кто-то, чьё внимание хотелось бы привлекать, особенно с этими постоянными переездами. Но от пары заинтересованных взглядов сверстников Джой, как и многие тринадцатилетние девочки, не отказалась бы.

К тому же в Йорке с прямыми солнечными лучами было несколько туго. Особенно зимой. Здесь даже её волосы выглядели скучно.

Отвернувшись от зеркала, Джой надела чёрное зимнее пальто, натянула на руки вязаные перчатки и вышла из дома по адресу Уонсбек, шесть, в Вудторпе, город Йорк.

Вернее, она открыла входную дверь и попыталась выйти. Но тут же чуть не споткнулась об угольно-чёрного пса, вольготно развалившегося под самой дверью. Зверь был поразительно огромен, он занимал собой весь проход. Джой он показался размером почти с телёнка. Наткнувшись на настоящее чудовище у себя на пороге, девочка резко втянула воздух через рот и с бешено стучащим сердцем застыла на месте с поднятой для следующего шага ногой. Руки разом похолодели. Наступишь на такого монстра, а он оскорбится да и решит тобой пообедать.

К невероятному облегчению Джой, пёс отреагировал на её появление довольно равнодушно. Он поднял голову и окинул девочку неожиданно осмысленным, словно бы оценивающим взглядом чёрных глаз. Шумно потянул носом воздух. Джой старалась даже не дышать, боясь шелохнуться. Прошло несколько долгих секунд. Как будто удовлетворившись учуянным и увиденным, пёс тяжело поднялся на лапы, повернулся к улице и с ленивой грацией, присущей крупным хищникам, потрусил прочь.

У выхода с подъездной дорожки на улицу пёс обернулся, посмотрел замершей девочке в глаза и с тихой угрозой зарычал. Затем