Алый клинок - Анна Гелаир

Джой осознала, что уже несколько секунд не дышала. Она подумала, что следует вернуться к этой полезной привычке. И поставить вторую ногу на землю – ведь так куда удобнее стоять.

В следующее мгновение Джой кинулась вслед за псом на улицу, её старые кожаные ботинки взметали лёгкие хлопья сухого снега с нечищеной дорожки перед домом.

Намного более логичным и разумным поступком было бы со всех ног броситься обратно в дом, закрыть за собой дверь на все замки и носа наружу не высовывать до самого возвращения родителей. Но первым порывом Джой не руководили ни разум, ни логика. Она никогда не видела настолько огромного беспризорного пса. На миг он показался ей скорее плодом воображения, нежели реальным существом. А любознательность всегда была её верной спутницей.

Каково же было её изумление, когда Джой не обнаружила на улице и следа зверя. Пара людей чуть дальше, у поворота на Кэрнборроу, грустный мёрзнущий голубь на дороге и больше – ни души. А ведь Уонсбек был совсем коротким тупиковым переулком, состоящим из десятка похожих, как близкая родня, кирпичных двухэтажных домов. Снегопад стих, с их лужайки переулок отлично просматривался от самого тупика (за ним дворы, высокая зелёная изгородь и поля) по правую руку и до поворота по левую.

Псу таких размеров скрыться здесь было абсолютно негде.

Пока девочка стояла посреди дороги и растерянно озиралась по сторонам, в воздухе что-то переменилось. По кривой улочке пронёсся порыв морозного ветра. Он проник под тёплое пальто, пробрал её до костей, взметнул в воздух тысячи снежинок с обочины и принёс с собой звук. Звук этот оказался едва уловимым, на грани слышимости, металлическим позвякиванием. Девочка засомневалась, а существует ли звук в реальном мире. Она зябко поёжилась, всем своим существом ощущая приближение… чего-то.

Был ли в этом повинен мороз, исчезнувший средь бела дня пёс-призрак или же примерещившееся позвякивание, а может, всё это вместе, но Джой решила, что с неё хватит. На предрождественский Йорк она успеет посмотреть и завтра. Или послезавтра. За несколько следующих дней снег, возможно, не успеет растаять, ведь зима в этом году выдалась не только необычайно снежная, но и холодная. Через день-два родители опять уедут куда-нибудь по работе и не будут мешать ей наслаждаться предвкушением праздника.

Бродячую зверюгу к тому времени наверняка отловят и отправят в приют. Или пёс уйдёт далеко отсюда. Или он всё же не бродячий, и его найдёт хозяин.

Да, так будет лучше.

С этими мыслями девочка поспешила вернуться в дом и закрыть за собой дверь. Любопытство любопытством, но зачем искушать судьбу.

В прихожей Джой стащила с рук перчатки и швырнула их в угол. Затем размотала шарф и отправила его, весьма приблизительно, в сторону вешалки для верхней одежды. Шарф зацепился длинным хвостом за крючок на стойке и теперь одновременно висел на месте и сиротливо валялся на полу. Ботинки Джой всё же поставила аккуратно на положенное место в общий ряд обуви, с краю.

Повесив пальто на крючок, девочка с рюкзаком на плече зашла на кухню, налила себе кружку чая и поднялась на второй этаж, в комнату.

Было не совсем справедливо утверждать, что родители мешают ей встречать Рождество. Или любой другой праздник. Просто они никогда не делали ничего, хотя бы отдалённо напоминавшего попытки отпраздновать. Не наряжали ёлку, не украшали дом или двор, не готовили праздничный ужин и не дарили друг другу подарки. Отчасти это можно было объяснить переездами. Смысла возить с собой громоздкие украшения через всю страну было немного, а покупать их на один раз – и того меньше. Если проводишь большую часть жизни на не до конца распакованных коробках, в итоге становится не до праздников.

А сколько девочка себя помнила, её семья постоянно переезжала. Кларки ни разу не задержались на одном месте дольше года. В нынешний дом в пригороде Йорка они перебрались в конце минувшего лета.

До этого их семья почти год – и это тянуло на рекорд – жила в Манчестере. Предшествовавшие полгода они провели в Лондоне, и это были лучшие весна и лето в жизни Джой. С которыми могли соперничать только предыдущие восемь месяцев в Колчестере, как ни странно.

Также были: Честер (там Кларки остановились всего на месяц и так и не распаковали вещи), Беркли – четыре месяца, Лидс – полгода. И множество городов, больших и маленьких, слившихся в её памяти в смазанное пятно. Кажется, в её дошкольные годы они жили как-то в Шотландии. По крайней мере, у Джой в голове иногда вспыхивали смутные воспоминания о красивых клетчатых килтах и протяжных звуках волынок на местном празднике. Впрочем, с тем же успехом она могла видеть это в каком-нибудь шоу на BBC.

В детстве она спрашивала у родителей, зачем они постоянно переезжают. Она не могла понять, почему бы им не жить всегда на одном месте, в одном доме, как живут все остальные – нормальные – семьи.

Отец неизменно отвечал, что такая у них с мамой работа. Звали его Гэвин, и всегда, насколько могла вспомнить Джой, он был собран, серьёзен и немногословен. Когда маленькая Джой приставала к нему с подобными вопросами, в уголках его тонко очерченных губ появлялась жёсткая усмешка, всю горечь которой она начала замечать лишь в последнее время.

Что за странная работа и почему нельзя устроиться на другую, Гэвин Кларк не считал необходимым пояснить.

Мать, Кристина Кларк, рассказывала ей тут же сочинённую историю о шпионах, тайных агентах или мафиози. В глазах матери в такие минуты плясали задорные огоньки, а отец в её сказаниях неизменно выступал в роли главного вершителя добра и справедливости, вынужденного скрываться от страшного возмездия поверженных им злодеев и их бывших приспешников. Звучало шаблонно, но весьма захватывающе. В конце Кристина смеялась своей чудесной выдумке. Но в глубине её лучистых глаз Джой видела ту же горечь, что навсегда застыла в улыбке отца.

И девочка верила. Не в мафиози – это уж совсем для малышей. Но что-то ведь заставляло родителей каждые несколько месяцев собирать вещи и уезжать куда глаза глядят.

Со временем Джой перестала задавать вопросы. Ей практически удалось смириться с постоянными переездами. Самое главное – девочка верила, что её отец герой, пусть и не знала, почему именно, как и не знала, от чего родители бегут. Хотя втайне она всё же продолжала мечтать о том дне, когда сможет узнать настоящую причину.

И, может,