Таксист из Forbes 3 - Ник Тарасов

оставался монолитной глыбой спокойствия. Ни единый мускул на его лице не дрогнул, дыхание сохраняло идеальный ритм. Актерскому мастерству этого цепного пса из службы безопасности оставалось только поаплодировать стоя.

Но для моей способности его идеальная мимикрия не значила ровным счетом ничего. Пространство вокруг его плеч внезапно пошло мерзкой, кислотно-лимонной рябью. Этот цвет всегда пульсировал одинаково — рваными, аритмичными вспышками, сопровождаясь едким привкусом жженой резины на корне языка. Он лгал. Нагло и искусно, но это был стопроцентный, беспримесный блеф. Никакого лица на камерах у них не было.

Я сдвинул брови, изображая искреннее и неподдельное замешательство простого работяги, которому вдруг начали рассказывать сюжет бульварного детектива.

— Пречистенка? Пентхаус? — я хмыкнул, слегка отодвинувшись от стола и скрестив руки на груди. — Послушайте, Иван… или как вас там на самом деле. Я баранку кручу по шестнадцать часов в сутки. Вы, видимо, адресом ошиблись. Камеры у вас там кого-то сняли — несите эти записи участковому. Ко мне какие вопросы? Я абсолютно не понимаю, о чем вы толкуете.

Правая бровь Ивана медленно поползла вверх. Он чуть склонил голову набок, разглядывая меня с нескрываемым профессиональным восхищением.

— Браво, — в его ровном баритоне проклюнулась тонкая нотка сарказма. — Выдержка у вас потрясающая. Можно позавидовать. Но давайте не будем тратить мое время на провинциальный театр.

Глава 2

Он убрал руки с кружки и подался немного вперед, нависая над столом.

— Я могу прямо сейчас предоставить вам видеозаписи. В отличном разрешении. Где вас очень хорошо видно и на входе в охраняемую квартиру, и внутри нее. Мы по секундам восстановили ваш маршрут. Вы зашли на кухню. Затем переместились в ванную комнату. А после этого направились в кабинет.

Слова падали, как стальные шарики подшипника на клеенку. Уверенно и звонко. Но мой внутренний Макс Викторов лишь презрительно скривил губы.

Ванная комната?

Я до миллиметра помнил ту бешеную пробежку по своему бывшему жилищу. Скрытая панель винного шкафа, стремительный рывок через малую гостиную на кухню. В ванную я не заходил даже близко. Мне незачем было туда соваться. Даже если бы паранойя Каспаряна довела его до установки скрытых объективов в мыльницах, меня бы там точно не увидели.

Пазл сошелся с хрустальным звоном. Иван бросал в темноту дротики, надеясь, что хотя бы один попадет в цель. Вся его речь была классическим ментальным капканом: назвать пару правдоподобных локаций и разбавить их откровенной ложью, чтобы проверить реакцию подозреваемого.

— Мы не до конца понимаем логику вашего визита, — продолжил безопасник, не сводя с меня колючего взгляда. Лимонная рябь лжи в его ауре начала плавно смешиваться с плотными и жадными оранжевыми тонами.

Он откинулся на спинку стула, вернув себе расслабленную позу хозяина положения.

— Руководство готово пойти на беспрецедентный компромисс, Геннадий Дмитриевич. Чтобы вы не взяли в квартире, чтобы то ни было — документы, флешки, записи — вам следует это вернуть нам. Прямо сейчас. Взамен вы не получите никаких проблем с законом или здоровьем. Более того, вы можете абсолютно спокойно оставить себе все те деньги, которые успели снять с найденной в квартире банковской карты. Щедрое предложение, согласитесь?

Аура Ивана дернулась и слегка трансформировалась. Оранжевые сполохи сменились холодной, пронзительной синевой абсолютной осведомленности.

Они вышли на карту.

Мой внутренний калькулятор мгновенно пересчитал риски. Безопасники Каспаряна всё-таки отследили активность черного пластика от «Тинькофф». Пробили камеры у банкоматов. Увидели силуэт в куртке, надвинутую кепку, возможно — фрагмент профиля таксиста Гены Петрова. Но уверенности в том, что банковский вор и взломщик пентхауса — это один и тот же человек, у них не имелось.

Они пытались связать две разные нити скотчем догадок.

— Знаете, Иван, — я раздраженно потер переносицу мозолистым пальцем. — Я сейчас такси вызову. Вам. До ближайшей психбольницы. Какие флешки? Какие документы? Даже не так! Вы можете прямо сейчас оформить заказ и я сам вас отвезу! Со скидкой!

Я специально повысил голос, впуская в него хриплую мужицкую злобу.

— Вы вломились ко мне ночью и несете лютую дичь. Я Пречистенку знаю, да. Дорога там хорошая, заказы жирные попадаются. Но в какой дом там кто лазил — я понятия не имею. Сворачивайте свой цирк.

Иван прищурился. Его взгляд стал острым, как скальпель.

— Заканчивайте ломать комедию, Петров. У нас есть данные с муниципальных камер соседних зданий. Мы прекрасно видели, как в тот самый день вы подъезжали недалеко к указанному адресу на своей старой «Шкоде». Вы парковались в переулке. Вы заходили в тот дом.

Интерфейс вспыхнул ослепительным лимонным цветом, едва не выжегшим мне сетчатку.

Блеф. Очередной, отчаянный и кричащий блеф.

Если бы у них была фиксация именно меня в особняке, они бы приехали не с уговорами и философскими беседами за чаем. Они бы молча вынесли дверь вместе с коробкой и начали бы ломать мне пальцы еще в прихожей.

Аналитика сработала безотказно. Они не были уверены. Я был лишь одним из разрабатываемых вариантов. Макс Викторов удовлетворенно кивнул собственным мыслям: камеры в квартире отсутствовали, лицо в холле я спрятал надежно. Значит, нужно брать самую потертую скрипку в этом оркестре и фальшивить на ней до победного финала.

Иван плавно потянулся к внутреннему карману своей неприметной куртки. Движение вышло плавным и отработанным, без малейшей суеты. Он извлек сложенный вдвое лист формата А4 и бросил его на протертую кухонную клеенку. Бумага шлепнулась с сухим, отчетливым шелестом. Я опустил взгляд. Цветная распечатка с камеры видеонаблюдения, установленной прямо над экраном банкомата. Освещение на снимке оставляло желать лучшего, но оптика отлично справилась со своей задачей. В кадре застыл мужчина в надвинутой на лоб кепке. Его правая рука уверенно лежала на цифровой клавиатуре, а лицо освещалось тусклым неоновым светом монитора. Ракурс получился крайне удачным: линия подбородка, сломанный нос, многодневная щетина. Отрицать сходство было бесполезно.

Безопасник не стал повышать тон, он просто убрал из голоса остатки показной вежливости.

— Это вы, — констатировал мужчина. Слова прозвучали сухо и деловито, повиснув в тесном пространстве хрущевской кухни. Иван слегка откинулся на спинку стула и позволил себе коротко скользнуть взглядом по моему лицу, явно наслаждаясь произведенным эффектом.

— Банковская карта Tinkoff Black Metal, — методично, с расстановкой продолжил он свой монолог. — Оформленная на имя Максима Александровича Викторова. Вы воспользовались ею дважды. Два снятия наличных средств. По пятьсот тысяч рублей за транзакцию. Обе операции проведены в ноябре.

Мой внутренний эмпатический сканер тут же уловил изменения в его состоянии. Набирающая плотность синева его ауры пыталась задавить меня своей мнимой непоколебимостью. Я сохранял