Преданная. Хозяйка закусочной у дороги - Кира Лин

— Э-эм-м, — мнусь я и отвожу взгляд. — Неважно себя чувствую. Может, отложим….

— Никаких “отложем”! Почему я должен тебя ждать, м?

От звука его голоса в животе мышцы сжимаются. Морщусь против воли и жалею, что рот открыла.

Незнакомец опирается ладонью о дверной косяк и надменно изгибает бровь. Меня обдаёт ароматом его парфюма, от которого дыхание перехватывает.

Он пахнет апельсиновой кожурой, прогретой солнцем, с терпкой ноткой чёрного перца и тёплым, обволакивающим шлейфом амбры. Обалдеть….

— Значит, так, дорогая моя, — на выдохе произносит и приводит меня в чувства. — Ты немедленно оденешься и спустишься в кабинет. Довольно с меня, Эмилия. Я и так долго терпел тебя. Пора решить вопрос раз и навсегда.

Так и подмывает спросить — что за вопрос нам предстоит решать, но язык словно онемел от шока.

А мужчина, тем временем, отстраняется и пропускает в комнату худощавую девушку лет восемнадцати, с узким лицом, веснушками и русыми волосами, собранными под аккуратный чепец.

На ней строгое чёрное платье, белый передник — типичная прислуга из… позапрошлого века. Она юрко скользит в комнату, виновато пряча взгляд, и присаживается в коротком, почти незаметном реверансе.

— Ронни, помоги госпоже переодеться, — бросает он сухо и тут же исчезает за дверью.

Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга: я — с растерянностью, она — с осторожной тревогой. Наконец, прочищаю горло и натянуто улыбаюсь:

— Что ж, давай приступим.

Ронни без лишних слов подходит ближе. Достаёт из шкафа платье и стопку аккуратно сложенного белья. Чувствую себя неуместно, как человек, попавший на сцену чужого спектакля и забывший роль.

— Можно?.. — тихо спрашивает служанка, уже начав развязывать пояс моего халата.

Я киваю. А куда деваться? Слишком многое нужно осмыслить, чтобы сейчас спорить из-за одежды.

Пока Ронни помогает мне снять халат и натянуть кружевное бельё, невольно слежу за её ловкими, отточенными движениями.

Неуютное ощущение. Последний раз мне помогали переодеваться, наверно, в… детском саду. Девушка возится и нежничает со мной, совсем как с ребенком. Для неё это привычное дело, вон, какое лицо сосредоточенное. Я бы и сама могла, но спорить побоялась.

Платье оказывается тяжёлым, с узким лифом и тугой шнуровкой на спине. Голубой шёлк с тонкой вышивкой переливается при свете, немного пахнет лавандой. Манжеты обшиты бархатом, подкладка скользит по коже, и даже шнуровка украшена крошечными серебристыми люверсами.

Шикарный наряд, конечно, но….

Явно из другого века. Как, впрочем, и всё, что меня окружает. Стою в полнейшем оцепенении и позволяю Ронни причесывать меня резным гребнем. Она собирает пальцами волосы в нехитрую прическу, закалывает их на затылке шпильками и выпускает пряди, обрамляя ими лицо.

Ну и ну! И, всё-таки, как я сюда попала?

Сдавливаю пальцами виски и силюсь вспомнить. Сначала в голове только туман, а потом…. Вспышка памяти, и сердце пропускает удар.

Глава 3

Воспоминания обрушиваются, мелькая перед глазами, как кадры старой плёнки, поставленной на быструю перемотку.

Мой первый рабочий день в новом заведении, где подают мясо на гриле и сочные колбаски. Безумно уставшая, но счастливая, пропахшая дымком и специями, толкаюсь в метро.

В бумажном пакете — коробочка с ещё тёплым фирменным мясным сетом с картофелем по-деревенски на вынос, который так обожает Димка. Мой горячо любимый муж, самый близкий человек на свете.

Мы провстречались восемь лет прежде, чем подали заявление в ЗАГС. Да, долго, но зато решение было осознанным, взвешенным, взрослым. Так мне казалось.

Ребёночка завести хотели, но замаячила вакансия в популярной авторской забегаловке, и я побоялась её упустить. Решила рискнуть и исполнить давнюю мечту.

Я ведь так стремилась к ней! Проходила курсы повышения квалификации и практиковалась дома.

Дима меня и уговорил отправить резюме. Ничто не предвещало беды, наши отношения казались безупречными, как и новая работа с её многообещающими перспективами.

Вероятно, и дальше было бы всё прекрасно, если бы меня не отпустили с работы на час раньше.

На улице неистово хлещет дождь, вдалеке сверкает молния. Угрюмое небо затянуто тяжёлыми свинцовыми облаками, окрашенными в серые и чёрные оттенки.

Раскатистый гул грома постепенно приближается и разрывается на множество ярких, резких тресков, заставляя сердце биться быстрее.

С детства боюсь грозы, прям до визга.

Промокшая до нитки, вваливаюсь в квартиру с остывшим пакетом и замечаю женские туфли посреди коридора. Точно знаю — не мои, слишком вульгарные, кроваво-красные. Не разуваясь, иду на кухню и застываю в дверях.

От увиденного сердце сжимает раскалённым обручем. Моего благоверного, стоящего у стола со спущенными штанами, страстно оплетает длинными стройными ногами обнажённая брюнетка. Изгибается и бессовестно стонет, подставляет ему аппетитную грудь для поцелуев.

Стол качается под ними, поскрипывая, и бьётся о стену. Меня накрывает волной жгучей боли, смешанной с гневом и обидой. Всплеск адреналина сметает страх. В голове стелется туман.

Поджимаю губы и угощаю их мясным сетом — швыряю пакет в любовничков, чтобы, так сказать, придать пикантности моменту кульминации. Девица визжит, а Димка только удивлённо брови вскидывает, не пытается сгладить ситуацию или оправдаться.

Оно и понятно! Сглаживать нечего, всё и так наглядно и понятно.

Вылетаю из квартиры, захлёбываясь слезами. Как он мог так поступить со мной?! За что? Почему?

Сбегаю по лестнице и толкаю дверь подъезда.

Дождь льёт как из ведра, а небо разрывают на части молнии. Яркие оглушающие вспышки, в ушах шумит кровь.

Время будто останавливается, восприятие смазывается. Пробираюсь сквозь идущих по тротуару людей с зонтами. Спотыкаюсь, ступая мимо бордюра прямо в лужу, холодная вода заполняет кроссовки.

Я превращаюсь в один сплошной, пульсирующий нерв, мир вокруг перестает существовать.

Совсем близко раздаётся автомобильный гудок, но как-то приглушённо, словно из-под воды. Визг тормозов, глухой удар, мир кувыркается….

Вспышка боли, и на моём сознании сжимается чёрный кулак.

Значит, я умерла? Твою ж….

Да ещё попала в чужое тело, в чужой мир. А где его прежняя хозяйка? Тоже… умерла? Дела-а-а.

— Готово, госпожа, — вырывает меня из размышлений Ронни и отступает, приседая в коротком реверансе.

— С-спасибо, Ронни, — выдыхаю и смотрю на свои руки с ухоженными ногтями миндалевидной формы.

На безымянном пальце сверкает кольцо, инкрустированное синими камнями. Похоже, я замужем. Вернее, та, в чьё тело попала.

Так, стоп! А этот злыдень с сапфировыми глазами и есть муж? Ещё лучше!

Ронни прибирается в комнате, пока я в растерянности таращусь по сторонам и себя рассматриваю. Семенит к двери, берётся за ручку.

— Ронни, подожди, — останавливаю её и поднимаюсь с кровати, разглаживая складки на платье.

Девушка оборачивается и смотрит на меня