Bраг Империи - Максим Шторм

А они все лишь уловили отзвуки этого грандиозного и невесть как и почему возникшего магического шторма. С его слов выходило, что никакого Прокола нет, а по его беглым расчётам, освободившейся энергии хватило, чтобы полностью уничтожить все живое и неживое в том секторе.

В последнее Корнедуб так же отказывался верить, но признавал, что это было бы просто неслыханой удачей. Если чародеи не ошиблись с координатами, а Твардовский все же прав, то выходило, что… Что павшего, осквернённого Ярограда больше не существует?!!

Злобно покосившись на настороженно встретивших его бронированных воинов, стоящих на страже личных апартаментов капитана Кречета, Корнедуб толкнул двери и ворвался в комнату к уже давно поджидавшему его бывшему командующему…

— Какого дьявола происходит? — Кречет был готов сам вырваться в коридор и мчаться в арсенал надевать броню. — Сигнал повышенной боевой готовности!

— Скажи, если бы тебе пришлось выбирать, кому довериться, четырём уважаемым и опытнейшим магам, один из которых входящий в большой Совет Магистр, а ещё один старый, выживший из ума трухлявый пень Леонид, или же зелёному сопляку, который своей тени боится и запросто может тебе вместо охранного заклинания чирей на задницу наколдовать, но которого очень высоко оценивает наш Бестужев, то кого ты выбрал?

С трудом переварив выданную возбуждённым ветераном Стражи тираду, Кречет машинально потер подбородок.

— Значит, не все так однозначно…

— Вот и я о том же. Поэтому давай не будем рубить сгоряча и придем к единому правильному решению. Что ты скажет на то, что наши старожилы, да Магистр Врочек, как один, кричат о возникновении огромнейшего Прокола в районе Ярограда, а Твардовский, этот дохлый прыщ криворукий, в противовес им говорит, что там просто что-то жахнуло, и самого города теперь просто не должно существовать?

Капитан Ярослав Кречет за свою жизнь и долгие годы службы на Северном фронтире чего только не повидал, но слова сержанта даже его выбили из колеи. Он недоверчиво уставился на него, проглотив готовые сорваться с языка слова. А затем… Затем к величайшему недоумению Корнедуба сначала широко ухмыльнулся, а затем начал хохотать.

Сержант, обеспокоено покосившись на запертые двери, судорожным жестом сунул руку за пазуху и нащупал плоскую, обшитую мягкой кожей фляжку. В последнее время он понял, что иногда без пары капель хорошего согревающего просто не обойтись.

Отсмеявшись, Кречет, покачивая головой, подошёл к окну, выглянул наружу и, вернувшись за рабочий стол, сказал, обращаясь больше к себе самому.

— А я все думал, куда же он запропастился… Ну наглец, ну и даёт! Нашел таки, где залечь на дно, да так, что там-то уж его точно никто и не подумал бы искать! Вот же сукин сын, курвец малолетний!..

Настала очередь сержанта поражённо таращить глаза.

— Ты это об ком-то гутаришь, капитан? Об Алексее нашем, что ли?

— Ну а о ком ещё! — возбуждённо воскликнул Кречет. — Федя, готов положить на кон свою жизнь и дворянскую честь, что в произошедшей аномалии на осквернённых земля замешан наш Бестужев! Его работа, нутром чую! Уж и не знаю, что он сотворил и как ему это удалось, но это он. Его почерк. Он не просто умудрился уйти так далеко вглубь захваченной нечистью территории, куда даже я не доходил, но и пробрался в самое серце этого проклятого кубла! И, судя по всему, уничтожил его.

С отхлынувшим от испещрённого морщинами лица кровью, Корнедуб тяжело рухнул в кресло. Вытащил флягу и сделал большой глоток, не замечая обжигающей крепости настойки.

— Твою ж мать…

— Ты записку с посланием успел хоть в Имение отвезти?

Корнедуб заторможенно кивнул.

— А то… Вчерась только обернулся по-быстрому, туда да обратно. Незаметно все обстряпал. По-тихому.

Кречет возбуждённо потёр ладони.

— Отлично. Значит, я не ошибся. Скоро он вернется. Если уже не возвращается. А ты пока, дружище, собирай тревожную команду, да отправляй на границу. Сильно вглубь не залетайте. Думаю, там то уж, вблизи, чародеи точно скажут, что случилось. А если более весомые доказательства потребуются, то и до Ярограда метнётесь, но чтоб до захода солнца все решить. Хотя, если я во всем прав, на неопределённое время значительная часть северных земель стала на порядок безопаснее. Ха-ха!..

Корнедуб молча ополовинил фляжку.

* * *

Глава городской стражи капитан Александр Лопухин пригладил редеющие на макушке волосы, одёрнул свой лучший выездной рабочий сюртук, набросил военного покроя пальто и уже собрался было кликать Никиту, чтоб распорядился запрячь повозку, как в дверь громко постучались и в кабинет начальника ворвался сам секретарь.

Лопухин, нахмурившись, смерил помощника недоумевающим взором и с подозрением проворчал:

— Никитушка, голубчик, только не говори, что в последний момент граф Кулагин передумал и не желает меня видеть! Я, как ты можешь заметить, уже собран и готов к оговоренной встрече.

Секретарь, судорожно проглотил дёрнувшийся на тощем горле кадык и упавшим голосом просипел:

— Ваше благородие, опять убийства ночные свершились… Свежие рапорты только поспели из нижнего города. С самого Дна!

Лопухин, отвернувшись от надраенного до блеска бронзового зеркала, медленно повернулся к Никите и очень жёстким голосом произнёс:

— Повтори еще раз, что ты только что сказал, любезный. Снова кровавое нападение на безоружную семью, а мы опять проворонили⁈

— Никак нет, ваша благородие, — едва ли не с облегчением выдохнул секретарь. — Господь милостив на сей раз оказался. Душегубы ночные сами и пострадали вдругорядь. Кто-то вломился в «Ведьмино семя» и всю шайку Беркута порешил, вместе с ним, да трактирную охрану искалечил зверски!..

Главный стражник Лютограда упавшим взглядом поискал свое кресло и, буквально рухнув в него, едва ли не с обидой уставился на мнущегося у двери секретаря.

— Неужто и впрямь залетная банда орудует… Что ж это, передел власти среди лиходеев начался?

Помощник яростно замотал головой и зачастил:

— Не думаю, ваше благородное, никак не думаю!.. Совсем другой почерк. Да и свидетелей хоть отбавляй на этот раз. И действовал неизвестный один!

Лопухину показалось, что либо он что-то не понял, либо его верный помощник заговаривается. Он нахмурился.

— Никитушка, голубчик, ты сейчас вот что сказал-то? Как это один? Ты хочешь мне объяснить, что одну из самых мощных и, замечу, прикрытую кое-какими негодяями из городского совета, чьи имена мы знаем, но называть не будем, городских шаек уничтожил всего лишь один человек?

— Так точно! Не таясь, заявился поздней ночью в этот вертеп, прошел охрану, поломав их жестоко, поднялся на самый верх и через некоторое время вернулся, весь в крови как мясник. И, прежде чем беркутовские людишки с улицы подоспели на выручку, шасть за дверь и был таков. Без малого десять