Адмирал Империи – 62 - Дмитрий Николаевич Коровников

Хромцова медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы. Пегов. Этого ей только не хватало.

— Разрешите посадку. И предупредите охрану, что у нас гость…

Арсений Павлович появился в командном центре через двадцать минут — достаточно времени, чтобы Хромцова успела выпить чашку горького остывшего кофе и привести мысли в относительный порядок. Звук его шагов — чёткий, размеренный, с характерным стуком каблуков парадных сапог она услышала ещё до того, как двери разъехались в стороны.

Вице-адмирал Балтийского космического флота был небольшого роста и сухощав, с седеющими висками и острым, недобрым взглядом человека, привыкшего смотреть на мир свысока. Его парадный мундир был безупречен даже после бессонной ночи — ни единой складки, ни пылинки на ткани. Награды поблёскивали на электронной планке ровными рядами, а выражение лица было таким, словно он снисходил до визита к кому-то, стоящему ниже его по положению.

Что, с формальной точки зрения, было неправдой. Они оба носили звание вице-адмирала, оба командовали дивизиями, оба участвовали в этой операции. Но Пегов никогда не упускал случая напомнить, что это ему, а не ей, должны были доверить командование. То, что император Иван выбрал Хромцову, грызло Арсения Павловича изнутри, и он не собирался этого скрывать.

Была и другая причина для враждебности — более глубокая, более застарелая. Ещё несколько месяцев назад Балтийский космический флот был одним из сильнейших в Российской Империи, пока его не разгромили объединённые силы Тихоокеанского и Черноморского флотов. В том сражении погиб командующий флотом, адмирал Карл Юзефович, а сам Пегов чудом избежал поражения и позорного плена. И в том разгроме — Пегов не забывал об этом ни на минуту — участвовала Агриппина Ивановна Хромцова, в те времена ещё верная союзница первого министра Грауса.

Их отношения с тех пор нельзя было назвать тёплыми. Мягко говоря.

— Арсений Павлович, — Хромцова кивнула ему, не протягивая руки для приветствия. — Рада видеть вас в добром здравии.

— Агриппина Ивановна, — Пегов ответил таким же сухим кивком. Его ноздри чуть дрогнули, словно он принюхивался к атмосфере командного центра — оценивая, примеряясь. — Я прибыл с докладом об обстановке на орбите. Хотя, полагаю, правильнее было бы сказать — с рассказом, поскольку вы здесь командующая лишь формально.

Она пропустила шпильку мимо ушей. Пегов всегда был таким — язвительным, ревнивым к чужим заслугам, готовым при каждом удобном случае ужалить побольнее. Реагировать на каждый выпад означало бы признать их значимость.

— Докладывайте, — она указала на тактический стол, над которым светилась голографическая карта системы. Голубоватое сияние проекции отбрасывало резкие тени на лица присутствующих, придавая им мертвенный, потусторонний оттенок. — Что происходит наверху?

Пегов подошёл к столу неспешной, почти прогулочной походкой — демонстрируя, что никуда не торопится и ничьим приказам не подчиняется. Активировал несколько сенсоров. Карта изменилась, показывая орбитальное пространство вокруг Новой Москвы-3 — россыпь точек, обозначающих корабли, станции и верфи.

— Пока вы занимались столицей, — его тон был подчёркнуто нейтральным, но в нём слышалось нечто вроде затаённого торжества, — мои корабли добивали остатки сопротивления у орбитальных верфей. Тихоокеанский космофлот, точнее то, что от него осталось после нашей с вами атаки, пытался организовать оборону, но без особого успеха.

Он провёл пальцем по карте, выделяя группу точек у массивной конструкции орбитальных доков.

— В итоге мы захватили пятнадцать кораблей противника в качестве трофеев. Большинство из них находились в ремонтных эллингах, когда началась атака, и не могли вести полноценный бой. Кто-то сдался после непродолжительного сопротивления, понимая, что шансов нет. Остальные…

Он сделал многозначительную паузу, наслаждаясь моментом.

— Остальные пришлось уничтожить.

— Пятнадцать трофейных, — повторила Хромцова. — Неплохо. А потери?

— Минимальные. Четыре вымпела уничтожены, ещё несколько получили повреждения различной степени тяжести. Учитывая, что мы атаковали флот из почти семидесяти кораблей…

— Да, на орбите у противника было примерно семьдесят кораблей, — перебила она. Что-то в его голосе — слишком гладком, слишком довольном — заставило насторожиться. Так докладывают люди, которые пытаются подать провал как часть успеха. — И сколько из них ушло?

Короткая, но красноречивая пауза. Пегов чуть дёрнул уголком рта — едва заметно, но Хромцова знала этот жест. Так он реагировал, когда его ловили на чём-то неприятном.

— Часть кораблей противника действительно сумела избежать уничтожения или захвата, — признал он, и в его голосе появились напряжённые нотки. — Их было слишком много изначально, а моих вымпелов — слишком мало, чтобы уследить за каждым.

— Так сколько?

— Десять боевых кораблей. Плюс четыре судна-генератора.

Хромцова стиснула зубы. Жилка на виске дёрнулась — верный признак нарастающего гнева, который она изо всех сил пыталась контролировать.

— Десять лучших вымпелов, — повторила она медленно, отчеканивая каждое слово. — Включая, полагаю, флагманский линкор первого министра?

— «Агамемнон», — подтвердил Пегов. — Он и три крейсера сопровождения ждали остальных за геоидом планеты, вне досягаемости огня моих кораблей. Когда к ним присоединились беглецы с верфей, а также четыре судна-генератора…

— Они отошли на безопасное для прыжка расстояние и ушли в подпространство.

— Именно.

Хромцова сжала край тактического стола. Голографическая карта мигнула, реагируя на давление.

— Куда?

— В неизвестном направлении. Хотя, судя по данным о запасах интария в их баках, далеко они уйти не могли. Скорее всего — в одну из соседних систем. Вероятнее всего — в «Калугу», она ближе всего.

— Арсений Павлович, — голос Агриппины Ивановны стал тихим. Опасно тихим. Операторы за ближайшими терминалами невольно вжали головы в плечи — все в штабе уже успели выучить, что этот тон не предвещает ничего хорошего. — Объясните мне одну вещь. У вас под командованием было двадцать боевых кораблей. Линкор Грауса с эскортом несколько часов шёл к точке прыжка — потому что для входа в подпространство нужно отойти от планеты, её лун и других массивных объектов достаточно далеко. Выйти в так называемый «чистый» космос. Это занимает время. Много времени. Почти три часа, если я не ошибаюсь?

Она посмотрела ему прямо в лицо, и её глаза сузились:

— Почему вы не послали группу перехвата?

Пегов вскинул подбородок — заранее готовый к отпору.

— Потому что все мои вымпелы были заняты операцией у верфей. Абордажи, подавление сопротивления, взятие под контроль трофеев — это требует людей и времени. Я не мог позволить себе выделить достаточную группу для перехвата, не рискуя потерять то, что уже было в наших руках.

— Не могли? — Хромцова чуть повысила голос. — Или не захотели? Пятнадцать трофейных кораблей, большая часть из которых стояла в ремонтных эллингах без хода и без вооружения, —