ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

и не секрет, — добавил он поспешно, будто оправдываясь, — но Марик не разрешает нам обсуждать эту тему. Он же для нас как отец. Если захочет — сам расскажет, — слова Кожи прозвучали глухо, но в них отразилось глубокое уважение и почти сыновья преданность Марику. Это подчёркивало его особое положение в их маленькой команде, не просто главаря, а старшего, почти родителя.

— Марик раньше был… — Кожи понизил голос до доверительного рыка, — самым знаменитым открывателем залежей полезных ископаемых.

Его голос наполнился тёплым, сияющим восхищением, когда он заговорил о прошлом своего неформального лидера. И Крас вдруг ясно представил другого времени Марика: молодой и дерзкий, с картой в одной руке и киркой в другой.

— Это, правда, было не основное его занятие, а вроде хобби… но он в этом очень хорош.

В этих словах, сказанных с какой-то особенной интонацией, чувствовалась ностальгия по тем временам, когда приключения и открытия были для них не риском, а образом жизни. Чем-то особенным, желанным и почти запретным.

— Короче, сам его расспросишь, — закончил Кожи и, словно отряхиваясь от липких, сладковатых воспоминаний, встряхнул головой. Он обрёл прежнюю уверенность, прежнюю каменную невозмутимость. Звякнул металлом в голосе: — Пора выдвигаться. Они почти закончили перепалку.

Его последние слова прозвучали как команда к действию. Как призыв оставить позади все эти бесконечные вопросы, грызущие сомнения и дурацкую, липкую рефлексию и двигаться вперёд. К новым приключениям. К новым испытаниям. А возможно к новой могиле, но об этом гигант благоразумно умолчал.

Когда Марик повёл их к выходу из таверны, распахнул тяжёлую, скрипучую дверь, впуская внутрь утренний холодок и вонь конского навоза с улицы, Сергей вдруг остро, почти болезненно почувствовал себя частью чего-то большего. Чем просто путешествие. Он стал участником истории, которая только начинала раскрываться перед ним, сворачиваясь спиралью, готовясь ужалить. Истории о дружбе, такой, за которую не жалко и морду набить, о преданности, почти животной, безрассудной, и о той дурацкой, неуёмной жажде нового, которая поднимает людей с насиженных мест и швыряет в неизвестность, будто щенков в прорубь.

«Опять секреты, — думал Крас, шагая к выходу и чувствуя себя так, будто его затягивает в самую гущу водоворота из тайн и интриг. — Такое ощущение, что я тут единственный, кто ничего не понимает. Единственный лох в цирке уродов,» — мысль была горькой и злой. — «Втянули меня в какие-то мутные авантюры. Строят планы на революцию с вождём в моём лице… тащат в какую-то непонятную и явно смертельно опасную экспедицию,»

Его мысли текли неспешно, вязко, как смола, и каждая новая ложилась на сердце тяжестью свинцовой гирьки.

«И почему у меня липкое ощущение, что я всё больше отдаляюсь от своей основной задачи? — задал он себе вопрос, на который не ждал ответа. — Интересно, как там мои на Земле? Всё ли в порядке с родителями? Не развалился ли отряд? Достроили ли они, чёрт возьми, эту базу? Как выступает на турнире Лис?» — его мысли, будто испуганные птицы, вдруг рванули с места и улетели на родную планету. К тем людям, к тем местам, что были ему так дороги, что от одного воспоминания сводило скулы. В тягучих размышлениях, тёплых и щемящих, была только тоска. Только глухая, беспросветная тоска и робкая, как мышь, надежда на благополучие близких, на успехи друзей.

«Эх, одни вопросы, — с грустью констатировал он, чувствуя, как каждая неразрешённая загадка ложится на душу тяжким, давящим грузом, от которого хочется выть. — Одни вопросы, на которые я, скорее всего, нескоро получу ответов».

Но потом, собравшись с силами, а для этого пришлось сделать глубокий, почти медитативный вдох, и отогнав мрачные мысли, он постарался настроить себя на позитивный лад. Позитив, правда, получился с гнильцой, но другого у него в запасе не было.

— Ладно, Холпек, — прошептал он одними губами, переступая порог таверны. — Встречай меня. Пора раздвигать горизонты исследования этой… — он запнулся, подбирая слово. — … этой замечательной планеты.

Отряд под руководством Марика, как вскоре выяснилось, направлялся к вратам переноса. Месту, которое Сергей про себя уже окрестил чем-то почти мистическим. Оно было окутано ореолом тайны такой густоты, что хоть ножом режь. Крас впервые в жизни слышал о таком чуде техники, или магии? — как врата переноса. Никто, впрочем, не мог ему внятно объяснить, как загадочная штуковина работает. Кожи, молчаливый как утёс, оказался скуп на слова до зубовного скрежета. Он лишь буркнул, что это место, откуда можно мгновенно переместиться в любую точку уровня, разрывая пространство, а потом добавил с загадочной, почти зловещей улыбкой: «Лучше всё увидеть своими глазами». И замолчал, будто воды в рот набрал. Или грога.

Предвкушая необычные события(а по спине уже бегали мурашки размером с тараканов), Крас почувствовал настоящий всплеск адреналина. Кровь застучала в висках с такой силой, будто внутри поселился отбойный молоток. Поход к вратам переноса казался ему маленьким приключением внутри большого путешествия. Матрёшка какая-то, только вместо куклы, смертельный риск. Отряд шагал по извилистым тротуарам Предела, петляющим меж убогих лачуг и редких каменных строений. Мимо шли, стояли, торговали и просто глазели местные жители. Они бросали на проходящих долгие, заинтересованные взгляды, липкие, как патока, и тяжёлые, словно свинцовые гири. Будто чувствовали важность той миссии, что висела на плечах пёстрой компании. А может, просто пялились от нечего делать. В Пределе, похоже, с развлечениями было туго.

Каждый шаг, шаркающий, пыльный, выбивающий облачка серой взвеси, приближал их к цели. А воображение Краса, это вечно голодное и неуёмное чудовище, уже рисовало картины далёких и опасных земель. Тех самых, что скоро предстанут перед ними во всей своей неприглядной, кровавой красе. Сердце билось чаще, тук-тук-тук, будто пыталось вырваться из грудной клетки и убежать вперёд, разведать обстановку. Он не мог дождаться того самого момента, когда переступит порог врат переноса. Магический воображаемый рубеж между «здесь» и «там», и окажется в неизведанном. Там, где каждый камень и каждая капля воды, как ему наивно казалось, готовы рассказать ему свои истории. Истории о крови, предательстве и, возможно, о чём-то более весёлом, например, о том, как не сдохнуть в первый же день.

Двигаясь к назначенному месту, Крас не забывал и о тренировках. Он упорно, с занудством примерного школьника, развивал свой навык сканирования. Внимая совету Марика (а тот, чёрт возьми, в таких делах понимал больше, чем весь отряд, вместе взятый), Хан сканировал каждого встречного. Он пытался разглядеть их внутренние возможности по