Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

ибо даже своего суда ты ещё не достиг. – Глаза Гора загорелись золотом, и в груди Кейфла разверзлась сосущая пустота. – Ты пока не увидишь всей картины, ложный маа-херу. Никто из вас не увидит. Но я обязан вмешаться, ибо в этом зале сейчас вершится будущее. И тебе нельзя отступать.

– Мне?.. О чём ты говоришь?!

– Посмотри на своего отца, нелюбимый сын.

Кейфл с трудом перевёл взгляд на Хафура.

– Кто этот человек для тебя?

– Никто… Я не хочу иметь к нему никакого отношения.

– И всё же под его взглядом ты забыл о своей силе, – с едва заметной тенью жалости произнёс Гор. – Ты забыл о женщине, которую любишь. Забыл о друзьях, которых стремился защищать.

Кейфл не вздрогнул и не закрыл глаза, достойно принимая подтверждение своей слабости, а божество неумолимо продолжало.

– Вопрос не в том, кем фараон Города Столбов приходится тебе по крови, братоубийца… А в том, что он означает для тебя: прошлое, настоящее или будущее?

Кейфл посмотрел на отца. Слова Гора причинили ему боль, особенно упоминание об Ифе. «Я ведь видел… Видел, в каком состоянии она была, когда мы вошли в зал. Я должен был стать её опорой, защитой. А что в итоге? Я остался тем, кто мог что-то сделать, но всё же не сумел». Ещё недавно его сердце окутало бы разрушающее чувство ревности, ведь Анубис смог поддержать Ифе и помочь ей вместо него, но теперь Кейфл испытывал к богу лишь благодарность за помощь женщине, чьё имя было сладким на губах и тёплым в мыслях.

Принц больше не хотел винить в своих ошибках и промахах Хафура, не хотел быть похожим на него в жадности, с которой ревность была так тесно связана. Его отец был виноват во многом, но уже давно не должен был влиять на поступки самого Кейфла.

– Прошлое… – Шёпот принца был удивлённым, ведь он только что, возможно, слишком поздно, осознал истину. – Фараон Хафур – это всего лишь прошлое.

– Верно, смертный, избежавший взвешивания сердца, – с отеческой теплотой улыбнулся Гор. – Скажи мне, разве прошлое должно сливаться с настоящим и убивать будущее?

– Нет.

– Хватит ли у тебя сил оставить его там, где ему место?

– Да.

– У тебя есть три мгновения, а затем время снова побежит вперёд. – Синие глаза Гора озарились ослепляющим золотым сиянием. – Я не сниму барьеры для всех, но твою силу освободить смогу.

Наконец Кейфл почувствовал лёгкость, окутавшую тело – теперь он мог двигаться нормально. Не раздумывая, принц подбежал к всё ещё застывшей Ифе. «Она выглядит измученной, напуганной…» Он обнял её, прижимая к груди. Произойди всё это чуть раньше, Кейфл непременно пообещал бы ей стать достойным её героем, мужчиной, но теперь он понимал: «Хватит слов. Пришло время действий. Давно пришло…»

Мгновение на объятие с Ифе. Мгновение на отчаянный поцелуй в уголок губ. Дальше принц шагнул к Атсу, касаясь рукой плеча друга. Оставался ещё один миг, обещанный Гором.

– Сокол, получивший мой венец не по праву, докажи, что достоин его, – раздался голос бога.

Кейфл с удивлением понял, что, произнося эти слова, он смотрел на Атсу, а следом перевёл взгляд на Амт.

– Пожирательница душ, смиряющая свою жажду во благо, сохрани волю к праведности. – Гор посмотрел на Анубиса. – Брат мой, познающий границы запретов, помни о моём даре и о том, что семья важнее долга.

Золотой браслет на плече Карателя отразил свет глаз Гора.

– Владыка смелости, взваливший на себя ношу презрения, прости себя. – Эти слова были обращены к Сету, а напоследок Гор обратился к Ифе: – Душа, дважды потерявшая имя, для тебя у меня нет наставления, ибо боги не властны над твоей судьбой.

Все наставления Гора были произнесены как единое целое. Они заняли миг, хотя должны были звучать куда дольше, но тот, кто остановил ход времени, явно мог им управлять.

«Он остановил время или… Не поднявшееся ещё солнце?» – Завершить мысль Кейфл не успел: новая вспышка синего света, смешанная с золотом, озарила зал, и время вернулось в привычное русло.

На самом деле, мало что изменилось после этого: Ифе, Атсу, Анубис, Сет и Амт по-прежнему были скованы хекой Верета. Сам хекау и фараон растерянно моргали, не понимая, что произошло. Единственное, что покинуло тронный зал вместе с Гором, – это убивающий лиловый сгусток, отправленный в Кейфла его наставником.

Принц услышал в голове последние слова бога.

– Ни Селкет, ни те, кто служат ей, не смогут прийти в Город Столбов до тех пор, пока солнце не будет в зените. Пусть эта ночь станет новым началом. – Голос растворился, оставляя Кейфла перед лицом тех, кто был его прошлым.

– Что?! – прохрипел Верет. – Почему ты…

– Не мёртв? – Кейфл заставил себя ухмыльнуться, поняв, что ни его бывший наставник, ни Хафур не помнили о том, что в зал явился Гор.

– Убей! Убей! – визгливо приказывал фараон. – Я же приказал его убить!

Под его верещание Верет вновь сложил руки, призывая силу. А Кейфл… Закрыл глаза, вспоминая то чувство, которое он испытал когда-то давно у иссохшей реки Хапи.

Тогда Та-Кемет страдала от засухи, умирали люди, и юный принц пожертвовал бесценным артефактом отца, чтобы призвать дождь. Он думал, что жертвует ещё и жизнью, ведь подобное управление стихией прежде было неподвластно ни одному хекау. «Что спасло меня? Артефакт? Нет, это был не он… Это была сила. Сила человека, а не что-то дарованное богами».

– Что ты скажешь в лицо своей смерти? – с подлой ухмылкой спросил Верет, уверенный в своей победе.

– Не сегодня, – спокойно ответил Кейфл.

Хека грязно-лиловой полосой ринулась к нему, сталкиваясь с яркой фиолетовой силой самого принца и останавливая казнь. «Он истратил все артефакты, но всё равно использует что-то для усиления. – Кейфл заметил частички песка, кружащиеся у ног Верета. – Значит, сила Селкет поддерживает тебя?» Принц был слишком сосредоточен, чтобы ухмыльнуться, но в мыслях он смеялся. «Позор для хекау! Наша сила в знаниях и воле, а не в чужих подачках».

Кейфл закричал, позволяя хека поглотить себя. Было тяжело – он чувствовал, как сердце пропускало удары и ускорялось, сбивая дыхание. Его собственная энергия и внутренняя сила покидали тело вместе с фиолетовыми потоками. Это было опасно, но недейственно.

Под таким напором Верет пошатнулся. Теперь все его силы уходили на удержание луча, направленного в принца. «То, что сдерживало остальных, должно развеяться…» – понял Кейфл, и оказался прав.

Анубис глубоко вздохнул, чувствуя, что снова может двигаться. «Молодец, смертный», – вынужденно признал он, быстро оценивая обстановку и ища взглядом Ифе. Она тоже отмерла и едва не упала