Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

– Кейфл, что ты?.. – Ифе непонимающе нахмурилась, отчего-то боясь, что принц начнёт больше говорить о чувствах и это услышит Анубис.

Но её опасения были излишни, потому что Кейфл произнёс лишь два слова:

– Прости меня.

– Тебе не за что… – Ифе осеклась.

Она вспомнила, как повёл себя принц, когда появился в тронном зале. Он не подошёл к ней, не помог подняться на ноги, даже не посмотрел на неё. Он просто… замер. «Я понимаю причины и не виню его, но, как женщине, мне было больно остаться без защиты того, кто мне дорог. Без поддержки. Быть может, из-за того, что Анубис, в отличие от тебя, мой принц, так вовремя оказался рядом, мне и стало ещё сложнее понимать свой разум и смирять сердце».

Ей не хотелось держать зло на Кейфла, кроме того, она видела, что он раскаивается, да и сама Ифе ощущала перед ним вину за то, что её мысли метались от одного мужчины к другому. «Как сложно! Как всё сложно!»

Вырывая её из раздумий, Кейфл повторил.

– Прости меня. Когда я увидел отца и Верета… Это мой первый наставник… Я будто снова стал маленьким и не мог понять, чем я заслужил холодность отца или даже ненависть.

– Если ты не хочешь сейчас говорить об этом, то не надо, – тихо ответила Ифе. – Но я благодарю тебя за то, что объясняешь свои чувства.

– Я хочу стать лучше для тебя.

Ифе отстранилась от Кейфла, заставляя себя не смотреть на Анубиса, явно следившего за их объятиями и разговором.

Она сдавленно прошептала.

– Не надо становиться лучше или хуже для меня. У каждого из нас свои проблемы, что в голове, что в жизни. Какие-то из них похожи, какие-то – нет. Мы должны разобраться с ними для себя. И всё, что мы можем сделать друг для друга, – это быть рядом, поддерживать…

– Любить, – выдохнул Кейфл.

Ифе вздрогнула, инстинктивно кивая, и ей показалось, что на краю зрения вспыхнуло что-то зелёное: будто чувства Анубиса вырвались из-под контроля и окрасились в цвета его божественной сути.

Чтобы оставить позади терзающий сердце разговор, Ифе неуверенно обратилась ко всем в зале:

– Что… Что вообще произошло?

– Вот сейчас и узнаем. – С этими словами Кейфл, наконец, подошёл к отцу.

– Сынок, пожалуйста, прости своего старика! Прости меня, я всё делал только ради сепата, ради семьи! – Видя, что сын молчит, Хафур продолжал унижаться: – Хочешь, я сделаю тебя своим наследником? Выберешь царицу, я уйду на покой, а ты будешь править!

– Скажи мне, отец… – Кейфл махнул рукой, и фараон, испугавшись этого жеста, упал на пол. – Наш предок – это Ири-Хор?

– И-ири Хор? – пролепетал Хафур.

– Да. Первый легендарный правитель Та-Кемет, бывшей тогда единым сепатом, тот, кто, по преданиям, начал род наместников Города Столбов.

Фараон непонимающе открывал рот, вероятно, шокированный спокойным голосом и странными вопросами Кейфла.

– Конечно! – наконец выдавил он. – Конечно, он наш предок! Видишь, какая в тебе течёт кровь, – ты должен быть благодарен…

– Тихо. – Вздёрнув подбородок, принц с презрением смотрел на отца. – Ты будешь говорить, когда я позволю. И сейчас мне нужна правда. В тебе течёт кровь Ири-Хора? Трон Города Столбов принадлежит тебе по праву преемственности власти?

– Да!

– Лжёшь.

Хафур упёрся ладонями в каменный пол и оскалился, глядя на сына. В таком положении он походил на старого бешеного пса, который перегрыз кормившую его руку и сам привёл себя к вратам смерти.

– Глупый мальчишка! Ты ничего не понимаешь! Я мог стать великим! Я мог снова править всей ТаКемет, как этот твой Ири-Хор!

– Я сказал, что мне нужна правда. – Тонкая фиолетовая нить окутала шею Хафура, и фараон начал задыхаться.

– Я скажу! Я всё скажу!

– Так говори. – Отозвав силу хека, Кейфл выжидающе замолчал.

– Всё начал твой прадед Радеф. Он узнал, что никакой Гор не говорит с наместниками, что всё это ложь.

– Не гневи меня, смертный, – внезапно вступил в исповедь Каратель.

– Это правда! – закричал Хафур, сжимаясь под взглядом бога. – Со мной Гор тоже никогда не говорил! Ни разу!

Ифе заметила, как Сет и Анубис обменялись напряжёнными взглядами. «Они не знали об этом!» – поняла она.

– Радеф был советником и заставил старого фараона признать его своим сыном перед народом. Сразу после этого фараон был убит, а Радеф занял престол, но нужно было вырезать всех, кто знал правду… И, конечно, нужно было избавиться от наследников старого фараона, которых у него было в избытке, причём как детей, так и внуков, – продолжал Хафур, – что Радеф и сделал.

– Если мой прадед убил всех, кто угрожал его власти, то зачем убивал ты? – с удивительной выдержкой спросил Кейфл.

– Что?

– Зачем ты убил мать Никаура? Зачем убил мою мать?

– Откуда ты?..

– Откуда я знаю? Неважно, но своим вопросом ты только показал, что это правда.

Фараон сжался на полу.

– Да, Радеф убил всех. Или почти всех, кто мог претендовать на трон. Он уничтожил все папирусы, все летописи, которые могли доказать, что он узурпатор. Но один свиток – семейное древо, берущее начало от Ири-Хора, – Радеф не нашёл. Знания из него всплывали в разное время его жизни и жизни моего отца. Чаще всего слухи начинались во дворце или в храме Гора, и всех, кто их разносил, тоже убивали, но свиток так и не нашли. Я думал, что дед и отец просто были слабы, раз не смогли пресечь разговоры, но и после того, как я сам стал фараоном, слухи появлялись. Первой начала задавать вопросы мать Никаура. Она так и не призналась, кто надоумил её на это.

– И ты убил её? – жёстко спросил Кейфл.

– Да, – без тени раскаяния кивнул Хафур. – Потом твоя мать сказала, что своими глазами видела свиток с древом… Кстати, никакой чужестранкой она не была, хотя слух, скормленный тебе, получился очень убедительным. Просто ещё одна девка из гарема, сумевшая выносить мне сына.

Ифе видела, как руки Кейфла сжались в кулаки, но хладнокровием принца можно было только восхититься, ибо он не убил Хафура в тот же миг.

– Под пытками у неё помутился рассудок, и она тоже ничего не смогла сказать, а потом кто-то убил её в темнице. Кто-то избавил её от мучений, к моему большому сожалению, – завершил свою исповедь фараон.

Кейфл отшатнулся от отца и в панике смотрел на Анубиса.

– Каратель… Я был на Полях Иалу и знаю, что там моей матери не было. Знаете ли вы, что могло