Цвет ночи. Глубокий красный - Лера Виннер

напротив, очень близко, так, чтобы тень от стены скрадывала их обоих, и смотрела прямо. Словно ждала, что последует за откровенно отвратительным началом.

Смотрящий Зейн был бы очень плохим Смотрящим, если бы не умел вовремя взять себя в руки и вспомнить, как минимум, о собственном статусе.

— Значит, ты искала меня.

— Приехала по делам, — она снова пожала плечами, теперь уже откровенно демонстрируя скуку, которую навевал на нее этот разговор. — Или ты также полагал, что в Нью-Йорке ни у кого не может быть дел, кроме тебя?

А вот это было неожиданно и ново.

Такое понятие как «дерзость» никогда не стояло между ними, потому что не имело смысла. Не было интересно там, где удавалось к обоюдному удовольствию держаться на равных настолько, насколько это в принципе возможно между Мастером и его Творением.

— Ты изменилась.

— А ты нет.

Не к месту мелькнула мысль о том, что разговор этот, — не иначе как в дополнение к отчасти человеческим привычкам, — тоже получается слишком по-людски несуразным. Как будто им вовсе не о чем говорить.

— Давно в городе?

— Несколько недель, — взгляд Эрики скользнул через его плечо на тело, над которым поставили навес, чтобы не шокировать любопытству.щих.

Парочка молоденьких патрульных расставляла под нужными углами два прожектора, и Эрика качнула головой, кажется, выражая свое неодобрение.

— Вот уж не подумала бы, что в Большом Яблоке такой бардак. Общество еще не выразило тебе недоверие официально, Смотрящий?

Насмешки в этом было столько, что, прозвучи она от кого-то другого, он уже обнаружил бы когти Смотрящего у себя в животе.

На Фредерику… Эрику Зейн просто смотрел.

— Интересный вопрос от той, кто не счел нужным у Смотрящего обозначиться.

Ответом ему стал тихий, тоже хорошо знакомый смех:

— Любопытно, кто же показал мне, что можно плевать на правила и этикет, если очень этого хочется?

Это было больше чем дерзостью, это был уже откровенный вызов, почти упрек.

Зейн заставил себя притормозить, думать лишь на шаг, а еще лучше — не больше, чем на полшага вперед.

Он осторожно попробовал коснуться чужого сознания, — совсем слегка, не вторгаясь, просто проверить настроение.

Тишина. Глубокая, плотная, такая, что можно увязнуть.

Эрика же не торопила. Все растянувшиеся в вечность доли секунды наблюдала, пока на губах не наметилась лёгкая полувопросительная усмешка.

— В чем дело, Смотрящий? Что-то не получается?

На мгновение, всего на ещё одну долю секунды, но Зейну показалось, что асфальт под ногами превращается в промокшую, вязкую, как трясина, землю из сна.

— Так, значит?

Это не могло быть правдой.

Не она.

Не с ними.

— А как ты хотел? — вот теперь его Творение… Его бывшее теперь уже Творение улыбалась по-настоящему.

Улыбалась так, словно ради этого момента и приехала.

Осознать это и подумать над этим предстояло потом, в более спокойной обстановке, но уже сейчас это новое знание наводило на мысли, которые ни его лично, ни его, как Смотрящего, не радовали.

— Твоих рук дело? — не отводя взгляда, Зейн кивнул на то, что осталось от девчонки.

Эрика ответила еще одним вопросительным, как будто чуть удивленным взглядом.

— Помилуй, зачем? Чтобы встретить тебя? Я могла бы убраться отсюда так, чтобы ты о моем присутствии даже не узнал. Это твои внутренние проблемы. Не первые за последнее время, судя по всему?

И близко не вопрос и не искренний интерес, но очевидно издевательское участие.

Не то чтобы оно принесло Зейну облегчение, всерьез он этого и не предполагал, — слишком хорошо знал ту, кого сам создал. Слишком очевидно было отсутствие мотива, равно как и способная в любом другом случае всерьез рассердить несанкционированная осведомленность. Важнее было другое, то, что он и без утвердительного ответа знал почти наверняка.

— Это ты вызвала полицию.

— Ну я же стараюсь не выделяться без надобности и быть добропорядочной гражданкой, а у меня были дела в этом районе.

Эрика по-прежнему смотрела, не отрываясь. Вероятно, ждала от него чего-то.

Собственные, покореженные подмененным смыслом, слишком кстати или некстати процитированные ею и резанувшие слух слова отменяли возможность так сразу понять — чего.

— Мне нужно знать, что ты видела.

Законное требование Смотрящего, распространяющееся как на своих, так и на гостей, и по совместительству — отличный повод увидеться снова. Взять предварительно паузу, подготовиться, понять и просчитать новые правила и конечную цель игры.

Сто лет назад она бы серьезно кивнула и начала излагать с таким упоением и в таких подробностях, что ее пришлось бы останавливать. Оттаскивать в сторону, слишком сильно сжимая локоть, а после, наплевав на все срочные и важные дела разом, ловить каждое слово непосредственно с ее губ.

Сейчас же Эрика лишь отвела, наконец, взгляд, посмотрела в подсвеченное огнями города небо.

— Не то чтобы это было нужно мне, но почему бы нет, в конце концов. Но не сегодня, — она опустила глаза так быстро, что почти наверняка могла увидеть лишнее, хотя Смотрящий Зейн и мастерски умел держать себя в руках. — Мне нужно еще кое-куда успеть.

Подобная дерзость была уже неслыханной, но странным образом пресечь ее не хотелось.

— Значит завтра. У тебя есть мой номер?

Глупый вопрос, но все же получить на него ответ не мешало. Да только ответом ему стал еще один, — очередной — короткий смешок:

— Я сама тебя найду.

Глава 2

Эрика растворилась в ночи так, будто ее и не было, и ещё пару минут Зейн стоял, мрачно разглядывая кирпичную кладку стены.

Если бы он мог дышать, сейчас было бы самое время осознать, что во время этого разговора задерживал дыхание.

Словно отмерев, он развернулся, окинул взглядом переулок, в котором делалось уже откровенно тесно, и скользнул на людную улицу — подальше от расшатывающего разум запаха дурной крови, поближе к собственным мыслям, которые только предстояло собрать во что-то относительно целое.

Несколько десятилетий не принесших ни намёка на результат поисков обернулись встречей, которой он меньше всего ждал.

Которой он так… хотел? Жаждал?

Анализировать собственные чувства сразу вслед было делом неблагодарным и не слишком плодотворным. Сначала следовало решить насущное, и первым делом он написал сообщение, уточнил, может ли приехать.

Необходимости в этом не было, но он всё равно делал это из соображений исковерканных приличий.

Не дожидаясь ответа, Зейн решил мысли и об этом отложить на потом, набирая номер Айзека.