Цвет ночи. Глубокий красный - Лера Виннер

— Ну как? Успел взять мерзавца за задницу, Смотрящий?

Даже по телефону от него, казалось, ощущался аромат потертой кожи, краски для волос и поразительно несоответствующего всем внешним атрибутам отличного парфюма.

Зейн коротко хмыкнул про себя, убедившись, что с собственным восприятием всё, как и ожидалось, в порядке. Проблема в самом деле была в чертовой Фред… Эрике.

— Разумеется, нет. Нашлось кому позвонить копам.

— И Смотрящий не стал с этим связываться?

Айзек выразительно присвистнул в ответ и не стал продолжать.

— Не зарывайся, — ответное предупреждение было чисто номинальным, и они оба об этом знали.

Айзек с его высокими сапогами, кожаными куртками и выкрашенными то в чёрный, то в зелёный, то в синий цвет прядями был официальным лидером местных панков, анархистов и ищущих себя. Он частенько брал под своё крыло новообращённых и откровенно бесперспективных, иногда даже воспитывал из них нечто стоящее. В свои без малого двести лет он умудрился фактически создать государство в государстве, и не стеснялся говорить о том, что не прочь был бы принять на себя обязанности Смотрящего в случае, если Мастер Зейн наконец устанет от этой ответственности.

Тем не менее, бросить вызов он не пытался, — то ли больше трепался, чем хотел, то ли слишком трезво оценивать очевидный исход, — и Зейн, от ответственности всё никак не устававший, прощал ему многое, включая то, что было непозволительно другим.

— Скажи мне лучше вот что: тебе или твоим ребятам попадался за последние недели в городе кто-то новый?

Последовала пауза, в течение которой Айзек очевидно соображал.

— Да, была одна. Моим парням она не понравилась, — судя по короткой усмешке, сопроводившей прозвучавший наконец ответ, возникшая неприязнь кончилась как минимум, безобразным панковским наездом, как максимум не менее безобразной склокой. — Такая, знаешь, выебистая типа тебя, с легким немецким акцентом. Старше меня лет на сто.

— Но восемьдесят, — Зейн поправил машинально, мысленно отметив, что акцент тоже был чем-то новеньким.

— Да похрен, — Айзек перебил ожидаемо резко. — Когда я попытался выяснить, с хуя ли некая залетная сучка ломает руки моим мальчикам, она сказала, что приехала ненадолго по делам и является твоей личной гостьей. Это неправда?

Вопрос он задал уже совсем другим тоном, вкрадчивым, обманчиво спокойным и откровенно обещающим резню в случае, если выяснится, что гостей Смотрящий не принимает.

Зейн поднял взгляд к подсвеченному неоновыми вывесками небу и поймал себя на кривой пространной улыбке.

— Все так. Мне жаль, что твои мальчики пострадали, следовало сказать мне сразу. Надеюсь, она принесла тебе извинения?

Айзек хмыкнул так, будто едва сдерживался от того чтобы засмеяться в голос.

— Да, представь себе. Так что я счел инцидент исчерпанным, но в следующий раз непременно пожалуюсь Смотрящему.

Зейн только хмыкнул ему в тон, сворачивая тему и прекрасно зная, что этого не будет.

С самонадеянностью любого едва ступившего порог зрелости в полтора столетия вампира Айзек предпочитал решать свои проблемы сам.

С учетом его стремления держаться особняком и откровенно паршивого характера, пребывая в статусе Смотрящего, Зейн считал себя обязанным от потенциальных проблем избавлять его по возможности загодя, чтобы не быть вынужденным разгребать собственные.

— Спасибо. Отличная работа.

Вместо ответа Айзек снова хмыкнул, очевидно сдержавшись от того чтобы послать его куда подальше, и сбросил соединение.

Практически одновременно с этим дисплей подсветился уведомлением об ответном сообщении, коротко оповещавшем о том, что его ждут. Как ни парадоксально, это стало пока что самым приятным событием за вечер.

Глава 3

Путь до Статен-Айленд даже с его сверхскоростью занял больше часа.

Вероятно, разумнее было бы взять машину, но от этой идеи Зейн отказался, поймав себя на том, что уже неприлично долгие десять секунд разглядывает собственное отражение в темной витрине случайного магазинчика.

Высокий, худой длинноногий брюнет чуть за тридцать. Тонкие черты лица, волосы ниже лопаток, не стянутые сегодня в хвост. Стильное пальто чуть ниже бедра.

Человек как человек, типичный обитатели Манхэттена. И правда, нисколько не изменился за прошедший век…

Очередь в кондитерской тоже отняла время, в итоге до места он добрался как раз к тому моменту, когда снова начал накрапывать холодный и колючий, совсем не летний дождь.

Дом Мердоков, огромный, старый, пахнущий деревом, самим своим видом просился на обложку журнала с каким-нибудь идиотским названием вроде «Счастливая семья». Цветные витражи на первом этаже, крепкие перила веранды, увитые замысловатым для неосведомленных гостей узором, тринадцать, — он считал, — широких каменных ступеней, аккуратно подстриженная лужайка.

Зейн счел бы себя никоим образом не причастным ко всей этой традиционно-семейной пасторали, если бы не три с лишним года, прожитые здесь.

Земля под ногами едва ощутимо завибрировала при его приближении, и он нехотя, почти дежурно улыбнулся, словно отвечая на приветствие.

Дверь в этом доме запирали только уходя или на ночь, да и ключи у него никто не забирал, но все же с некоторых пор он предпочитал пользоваться звонком.

Секунда, две, три.

— Когда ты так делаешь, я начинаю настораживаться, — вместо приветствия Джон поморщился, когда в лицо ему с улицы полетели гонимые ветром капли дождя, снял очки, отступая в прихожую.

— Хочешь сказать, тебя смущает тот факт, что я пытаюсь соблюдать правила приличия? — дверь Зейн за собой закрыл сам, протянул ему черную квадратную коробку из кондитерской, искусно перевязанную серебряной лентой. — Для Кэт.

— Спасибо, — забрал ее Мердок только после того, как протер и снова надел очки, прищурился на мгновение даже за стеклами, словно оценивая его состояние. — Я передам, когда вернется.

— Она не дома?

Странным образом они, не видясь неделями, все еще могли разговаривать друг с другом так, будто расстались пару часов назад. Так, будто он все еще жил в этом доме и оставался частью семьи, и это было отчасти смешно, отчасти дико.

Джонатан Мердок, — профессор английской литературы, несостоявшийся священник, известный своим смертным знакомым как редкий зануда, остепенившийся охотник на нечисть, и в целом, весьма приличный человек, — был не меньшим гарантом спокойствия и безопасности в этом городе, чем сам Зейн. В определенном смысле и с некоторых пор даже большим, но проверять, кто из них двоих окажется хуже, даже самым рисковым обитателям Туманных Земель не хотелось.

— Ей же девятнадцать, черт возьми, конечно, нет. К тому же, у нее новая