Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

— Это да. На дым полрайона вылезет.

Шмель цыкнул языком и тут же бросил второй вариант:

— Ладно, тогда в речку. Тихо, быстро, концы в воду.

— До речки ещё доехать надо, — сказал я. — А пока доедем, нас могут тормознуть.

Шмель выдохнул сквозь зубы, посмотрел на машину уже злее.

— А что тогда делать?

Я сразу не ответил. Начал смотреть вокруг, потому что такие задачи с ходу красивыми словами не решались. Нужен был ход попроще и понаглее, чтобы всё выглядело как бытовуха, а не как заметание следов. Чуть дальше, у перекошенного гаража, какой-то мужик возился со старым «Москвичом».

Мужик сел за руль, повернул ключ. Стартер натужно провернулся раз, другой, потом двигатель кашлянул, дёрнулся и заглох. Мужик выругался себе под нос, опять попробовал, но опять впустую. Я постоял секунду, посмотрел на это и понял, что ответ, кажется, сам выполз мне под нос.

— Погоди здесь, — бросил я Шмелю.

— Куда?

— Сейчас увидишь.

Я пошёл к мужику. Он как раз вылез из салона, хлопнул дверью и с раздражением уставился на свою колымагу.

— Заглохла? — спросил я.

Он обернулся, окинул меня быстрым взглядом и буркнул:

— Да эта падла через раз заводится. То едет, то характер показывает. Уже замучила.

Я подошёл ближе, глянул на передок и то, как машина стоит носом чуть в уклон, и сказал:

— Давай, с толкача попробуем.

Мужик фыркнул, но тут же кивнул.

— А давай. Один я её уже задолбался пинать.

Я упёрся руками в багажник «Москвича». Мужик запрыгнул за руль, высунул локоть в окно и крикнул:

— Давай! Раз, два!

Я навалился. Машина нехотя покатилась, сперва тяжело, потом легче. Колёса зашуршали по асфальту. Мужик провернул ключ, двигатель вдруг чихнул, затарахтел, захлебнулся на секунду и потом всё-таки завёлся. Из трубы вылетело облако сизого дыма.

— Во! — радостно заорал мужик, высунувшись в окно. — Во, зараза! Живая ещё!

Я отошёл, вытирая ладони о штаны. Мужик, не глуша мотор, вылез, захлопнул дверь и с уважением посмотрел на меня.

— Спасибо, братец. А то я б тут до ночи с ней плясал.

— Да не за что, — сказал я. — Что у неё, зажигание дурит?

Мужик махнул рукой.

— У неё всё дурит. Она вся уже сыплется. На дачу ездить скоро не на чем будет. То свечи, то карбюратор, то стартер, то ещё какая дрянь. Наш автопром, мать его… У немцев машины как машины. Вот как так, а? Мы их победили, а ездят нормально всё равно они.

Я усмехнулся. Мужик заметил это и завёлся ещё чуть сильнее:

— Я тебе серьёзно говорю. У соседа «Опель» пригнанный, так тот зимой заводится, будто ему вообще плевать. А тут с родной машиной как с капризной бабой: уговаривай, бегай, пинай, только тогда поедет.

— Бывает, — сказал я и огляделся по сторонам уже внимательнее.

Гаражи стояли плотным рядом. Наша машина была чуть поодаль. Решение складывалось быстро, прямо на глазах. Не идеальное, конечно, зато живое.

Я снова повернулся к мужику и сказал:

— Слышь, мужик, у меня к тебе есть предложение, подкупающее своей новизной.

Он моргнул, уставился на меня с явным интересом и почесал щёку.

— Ну давай, удивляй.

Машина у него стояла у гаража, с облезлой краской на крыле, с чуть просевшей мордой. В общем-то, с таким видом, будто она пережила десяток хозяев. Мужик держался за неё крепко, это было видно сразу. Тут речь шла уже давно не только про железо.

— Слышь, — продолжил я, — есть вариант. Прямо здесь меняем твой Москвич на BMW.

Мужик даже не сразу понял, что я сказал. Он скривил рот, сплюнул в сторону и прищурился, словно пытался рассмотреть, дурак я или издеваюсь.

— Чего? — переспросил он. — Ты мне сейчас что в уши льёшь?

Я молча смотрел на него. Он ткнул пальцем в капот своего Москвича и уже заговорил с напором и привычной мужицкой злостью на тех, кто, по его мнению, пришёл разводить.

— Ты меня за кого держишь? За лоха с базара? С чего вдруг такой праздник? Подошёл тут, понимаешь, и давай сказки рассказывать. Москвич на BMW. Может, ещё ключи от квартиры сразу дать? Ты нормально вообще?

— Пойдём, — сказал я.

— Куда ещё пойдём?

— Глазами посмотришь. Потом будешь орать.

Мужик хмыкнул, но всё-таки пошёл. Любопытство за него уже зацепилось, хотя сам мужик ещё держал морду кирпичом. Мы обошли край гаража, и я показал стоявшую чуть в стороне BMW. Даже после всего, что с ней случилось, она выглядела как вещь из другой жизни. Низкая, крепкая, злая.

Мужик замер.

Он сначала просто уставился на неё, потом сделал два медленных шага вперёд, будто опасался, что сейчас картинка исчезнет. Глаза у него и правда полезли на лоб. Он провёл языком по губам, потом коротко оглянулся на меня, снова на BMW. Я видел, как у него в голове щёлкают шестерёнки. Там уже не было прежнего раздражения.

— Это… твоя? — спросил он глухо.

— Моя.

— Вот это да, — выдохнул мужик. — Вот это ты, парень, завернул. BMW…

Интерес у него вспыхнул в полный рост, но вместе с ним поднялась и старая крестьянская осторожность. Бесплатный сыр он, похоже, видел не раз, только обычно издалека или в мышеловке.

— Ладно, — сказал он. — Допустим, не врёшь. Тогда с чего вдруг такая щедрость?

Я пожал плечами и не стал ходить кругами.

— Щедрости тут нет. В машину стреляли.

Он моргнул.

— Чего?

— Того. Стреляли. Она на ходу, едет хорошо, мотор живой, по железу тоже всё не так страшно, как выглядит с первого взгляда. Только заднее стекло менять надо. Левую заднюю фару тоже. Остальное делается. Машина бодрая.

Мужик слушал внимательно.

— Ничего себе история у тебя.

— История меня мало волнует, — сказал я. — Мне нужен твой Москвич.

— И вот это как раз интереснее всего. Зачем тебе мой Москвич, если тут такая тачка стоит?

— Мне для дела нужен именно он.

Он почесал щёку, снова посмотрел на BMW, перевёл взгляд на свой Москвич, будто сравнивал две разные эпохи. В его глазах уже гуляла опасная для него самого мысль: а ведь это может быть реальностью. Он даже губами пожевал, когда в уме начал считать, сколько выйдет стекло, сколько фара, сколько бампер и где можно сторговаться по запчастям.

— Во дела, — пробормотал он. — Утром встал, думал, свечи бы найти подешевле, а тут мне BMW подгоняют. Слушай, парень, — сказал он ещё тише. — Ты только без фокусов. Я человек простой. Если разводишь, я обижусь сильно.

— Я с тобой по-честному говорю, — ответил я. — Машина битая, после стрельбы, работы по