Безродный - Шурик Сливкин

class="p1">Ядро внутри — его Ядро, настоящее — ворочалось в груди, как зверь в слишком тесной клетке. Сжатое до размеров Искры, оно пульсировало глухим, низким ритмом. Фиолетовый свет за закрытыми веками. Цвет Громовых, цвет Нулевой стихии. Цвет, которого никто не должен увидеть.

Он протянул внутренний «щуп» — привычка из прошлой жизни, разведка периметра. Ядра вокруг ощущались как угольки в темноте: красные огоньки Волковых этажом ниже, холодные голубые точки Ледовских через корпус, россыпь мелких разноцветных — малые рода, десятки.

Один уголёк привлёк внимание. Не цветом — масштабом.

Где-то в центральном корпусе Академии горела не точка — звезда. Спокойная, ровная, чудовищной плотности. Гром. Может быть — высший Гром, на пороге Столпа.

Корнеев? Если это куратор первого курса — Академия не шутит.

Кирилл разжал сжатые кулаки. Ногти оставили на ладонях красные полумесяцы. Он смотрел на них, пока следы не побледнели.

Семнадцать лет. Семнадцать лет тишины, терпения, ожидания. И вот он здесь. Среди тех, чьи предки, возможно, участвовали в уничтожении его рода. Среди тех, кто даже не подозревает, что Громовы — не пыльная строчка в учебнике истории.

План простой. Первый год — наблюдать, не высовываться, понять расклады. Набрать информацию. Определить, кто именно отдал приказ двадцать лет назад. Второй год — начать двигать фигуры.

Он усмехнулся.

Когда мои планы в последний раз шли по плану?

Телефон в кармане завибрировал. Старый, кнопочный — смартфон стипендиатам не полагался, а свой он не мог позволить. На экране высветилось сообщение от неизвестного номера.

«Северный полигон. 21:00. Неофициальная проверка для новичков. Если не придёшь — будут считать, что боишься. Если придёшь — будут бить. Выбирай».

Кирилл перечитал дважды.

Ну охренеть теперь. Первый день, а уже «неофициальная проверка». Какая трогательная забота о новичках.

Часы на стене показывали 19:47.

Северный полигон располагался за учебными корпусами — бетонная площадка, окружённая высокими стенами с поглощающими рунами. Место для спаррингов, тренировок и, судя по всему, для неформальных «проверок», о которых преподаватели то ли не знали, то ли делали вид.

Когда Кирилл пришёл, народу было уже человек тридцать. Первокурсники. Большинство — мундиры с гербами, несколько малых родов без эмблем, но в форменной одежде. Он один — в джинсах и худи.

В центре полигона стоял парень, которого Кирилл не видел раньше. Невысокий, жилистый, с коротко стриженной головой и глазами, в которых плескалась та особая, ленивая жестокость людей, привыкших к безнаказанности. Мундир — чёрный. Без вариантов.

Чернов. Младший кто-нибудь.

— О, полный комплект, — парень обвёл толпу взглядом. — Даже бесхербовый пришёл. Молодец. Храбро. Или глупо. Скоро узнаем.

Кирилл встал с краю. Огляделся. Среди зрителей мелькнуло бело-синее — девушка, светлые волосы, убранные в высокий хвост, лицо как фарфоровая маска. Она стояла чуть в стороне ото всех, скрестив руки, и смотрела не на черновского — на Кирилла.

Ледовская. Он знал фотографию из открытых источников. Лера Ледовская, дочь главы клана. Те же скулы, тот же взгляд — рентген, а не глаза.

— Правила простые! — черновский хлопнул в ладоши. — Каждый новичок выходит на площадку и показывает, что умеет. Кто впечатлит — тот нормальный. Кто нет — тот весь год бегает за чаем.

— А если кто-то не хочет участвовать? — спросил кто-то из задних рядов.

— Тогда он уже бегает за чаем. С сегодняшнего дня.

Смешки. Нервные.

Начали. Первыми выходили малые рода — показывали базовые техники. Паренёк из Вороновых поднял в воздух три камня, покрутил и мягко опустил. Девица из Медведевых ударила кулаком в тренировочный манекен — тот отлетел на два метра, земляная сила. Ничего особенного.

Потом — Волков. Данила вышел, как на сцену: широкий шаг, развёрнутые плечи, огненные блики по костяшкам. Без слов зарядил огненным хуком в стену — камень оплавился, потёк. Толпа одобрительно загудела.

Черновский кивнул.

— Годен. Следующий — безродный. Эй, худи. Выходи.

Тридцать пар глаз. Кирилл чувствовал каждый взгляд, как мелкие иголки.

Ладно. Можно просто показать базовую Искру — чуть энергии в ладонь, минимальный выброс. Они запишут меня в слабаки, и год будет спокойным.

Или…

Он вышел на площадку. Черновский смотрел с прищуром.

— Безродный Кирилл. Стипендиат, — его голос подрагивал от удовольствия. — Покажи нам, на что тратятся имперские налоги.

Кирилл остановился в центре. Выдохнул.

Минимум. Только минимум. Ничего лишнего.

Он поднял правую руку — и выпустил Искру. Бледно-белое свечение вокруг ладони. Самое слабое проявление Ядра, какое возможно. Уровень — «поздравляем, вы не совсем бесполезны».

Тишина.

Потом — смех. Сначала один голос, потом второй, третий. Черновский скривился:

— Это… всё?

— А что, надо было танцевать? — Кирилл опустил руку.

— Это уровень начальной школы, безродный. Ты с этим хочешь учиться рядом с нами?

Кирилл пожал плечами. Развернулся, чтобы уйти. По плану — именно так. Слабый, неинтересный, забытый к утру.

— Стоять.

Голос — другой. Не черновский. Женский, ровный, негромкий, и от него температура воздуха просела на пару градусов. Кирилл обернулся.

Лера Ледовская стояла в трёх метрах. Руки опущены, поза расслабленная, но Ядро — Кирилл видел его внутренним зрением — крутилось быстро, собранно, как хорошо отлаженный механизм.

— Покажи ещё раз, — сказала она.

— Я уже показал.

— Нет. Ты показал то, что хотел, чтобы мы увидели.

Тишина стала другой. Черновский нахмурился. Данила, стоявший сбоку, перестал ухмыляться.

Ледовская смотрела на него — и в этом взгляде не было ни презрения, ни насмешки. Чистый, холодный анализ.

— Когда ты шёл через площадку, — сказала она, — Артём давил Ядром. Ранг Пламя, хороший выброс. У трёх человек вокруг выступил пот. У тебя — нет. Ты даже не заметил.

Чёрт.

— Я плохо потею, — сказал Кирилл.

— Ты хорошо врёшь. Но не идеально.

Она шагнула ближе. Воздух между ними сгустился, похолодел — мелкие кристаллики инея повисли, как застывшие мошки.

— Либо ты — Пламя, который притворяется Искрой. Либо — что-то, чего я пока не понимаю. И мне не нравится, когда я не понимаю.

Кирилл встретил её взгляд.

Вот. Вот поэтому планы не работают. Всегда найдётся кто-то слишком умный.

— Ледовская, — черновский шагнул вперёд, — это мой полигон и мои…

— Артём, — она не повернула головы, — взрослые разговаривают.

Черновский захлопнул рот. Вокруг стало тихо-тихо — тридцать человек боялись вдохнуть.

Лера снова посмотрела на Кирилла. Ждала.

Он мог отступить. Отшутиться, уйти, рискнуть, что она продолжит копать. Или — дать ей кусок правды, маленький, контролируемый. Показать чуть больше, чтобы она решила, что разгадала загадку, и успокоилась.

Кирилл медленно поднял руку снова. Искра — белая, слабая.

А потом — резко сжал кулак.

Воздух лопнул. Ударная волна — без стихии, чистая кинетика Ядра