Кондитер Ивана Грозного 5 - Павел Смолин

до Государя да до иных ушей достучатся — тогда и впрямь Антихристом меня заклеймить могут, — пожал я плечами. — Ибо не ведают, что творят. Спасибо за заботу твою, батюшка, — благодарно поклонился. — Не хочу хоронить тебя, но ежели, упаси-Господи, случится так, знай — не оплошаю, и Государю оплошать не дам. Не бывать Антихристу на Руси — историю победители пишут, и мы проигрывать не собираемся.

— Добро, — кивнул Алексей. — Хорошо, что не ведают псы польские о том, как мы здесь с тобою хворь лютую лечим.

— Хорошо, — согласился я. — Нет в сем зла да происков бесовых, но лучше покуда в секрете и далее сие держать.

— Нет бесовского во врачевании, — согласился он.

Больших эпидемий оспы, слава Богу, у меня застать не получилось, но сама болячка регулярно всплывает там и тут, а значит большая эпидемия — всего лишь вопрос времени. Ждать ее, чтобы потом по принципу «жареного петуха» лихорадочно «рожать» нужные решения, я не хочу, поэтому уже давненько озаботился разговорами с Церковью и Государем. Вакцина от оспы настолько проста, что даже грустно становится: жаль, что не все хвори так же легко изжить можно.

Работу начали два года назад. Здесь, потому что когда выглядящий на средневековый взгляд откровенно «мутным» процесс берет свое начало не абы где, а в Монастыре Креста Господня, его несоизмеримо легче подружить с общественным мнением. Человек после «вакцинации» как правило немного болеет, и я не могу себе позволить сложиться мнению «Грек на русичей хвори насылает». Не Грек, а Господь. Не «хворь», а «испытание да закалку духа». Совсем другое дело!

Начали с выстраивания за пределами монастыря и на удалении от посада отдельного комплекса со строжайшим пропускным режимом и карантинными мерами для работников. Привезти туда больных коров так, чтобы не допустить распространения болезни, было не сложно, сложнее было не выпустить болезнь в большой мир. Справились, Слава Богу. Остальное — чистая техника: нужно собрать богатый возбудителями материал, и, в отсутствие возможности наполнить жидкой формой ампулы и произвести инъекции, тупо сделать маленький надрез на человеке и втереть в него материал. Выборка «испытуемых» — полсотни человек, возрастом от малышей до пожилых. Один из последней категории умер от лихорадки, но данные однозначны: организм этого конкретного человека оказался слишком истощен, другие-то нормально «вакцинацию» перенесли. В целом смертность от вакцинации укладывается в «целевой» показатель в районе нуля, а значит мы все делаем правильно.

Отсюда «вакцина» начнет свой долгий путь по Руси. Начнется он с батюшек, послушников, трудников и воспитанников монастырей. Потом, на базе церквей, потихоньку начнется вакцинация паствы, а главное — учеников церковно-приходских школ. Параллельно будем вакцинировать «бюджетников» — стрельцов, дьяков приказных и прочих. Само собой, в первую очередь прилюдно «вакцинируются» элиты, включая и меня. Государь покуда думает, риски репутационные взвешивает — элиты-то знают, что вакцина от меня исходит, а значит вакцина может осложнить Царю розыгрыш карты Антихриста, если в этом вдруг возникнет нужда. Хитер Иван Васильевич, но и я не лыком шит.

* * *

— Здравствуй, Гелий Далматович, — поклонился Ярослав.

Прошедшие годы углубили морщины на лице каменщика, новый уровень статуса и доходов подчеркивался перетягивающим рабочий подрясник позолоченным поясом и сапогами из мягкой кожи. Руки не изменились — все те же здоровенные волосатые лапищи.

— Здравствуй, Ярослав! — я с улыбкой шагнул вперед и заключил мастера в объятия.

— Переодеться схожу, Гелий Далматович, — заявил Василий и попытался уйти.

Телосложением еще суше, чем тогда стал, немного седины на висках приобрел, а так все тот же. И реакция на угрозу объятий тоже не изменилась!

Отпустив Ярослава, я шагнул к Василию, обняв и его:

— Не растерял, гляжу, характера своего поганого!

Батюшки Никодим, Андрей, Павел и Софроний с трудниками из «старой гвардии» рассмеялись, иные контекстом не владели. Большой монастырь ныне, «старая гвардия» мелким слоем размазана, на ответственных должностях в основном. Свидетели противостояния со Степью, плоть от плоти одного из важнейших мифов новой Руси — изначальные жители монастыря и их рассказы служат для паломников неплохим, прости-Господи, бонусом к Кресту, и все как один считают важным поклониться обелиску с именами погибших за Веру в те страшные дни.

— Как вы, братцы? — отпустил Василия, задал я главный вопрос.

— Да чего там, не жалуемся, — смущенно пробубнил Василий.

— Не жалуемся! — бодро подтвердил Ярослав. — Дом крепок, семья сыта, детки грамоте научены — чего еще желать? Старшенького по осени на дочке купца Антипа женю, его вся округа уважает.

— Поздравляю, — улыбнулся я.

— А Василий так бобылем и ходит, — сдал друга каменщик.

— У бобылей за душой ни кола, ни двора, — поправил плотник. — А я смирение да непорочность блюду.

— Тю-ю, это какая у мужиков «непорочность»? — фыркнул Ярослав. — Бабье это, не наше.

— А я батюшку наместника поспрошаю — вот, мол, Ярослав «непорочность» враньем считает, — прищурился Василий.

— А чего батюшку наместника? — засуетился каменщик. — Зачем такого занятого человека мелочевкой нашей беспокоить? Батюшка Павел, — повернулся к веселящимся монахам. — Рассуди нас, как быть?

Монах стер с лица улыбку, сложил руки на животе и немного подумал, качнувшись с ноги на ногу:

— Один, стало быть, «непорочность» блюдет, а другой над нею потешается, — напомнил вводные и повернулся к Василию. — Ты, Василий, плоть и норов смиряешь и видишь в сем служение. Да только позабыл, видно, что в Писании сказано: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю». Землицы у Руси ныне много, да людишек на ней — мало. Не для того Господь силу мужскую тебе дал, чтобы ты ее под подрясником прятал. Дом без детей — что поле без посева.

— А может и не осталось силы-то мужской уже? — подколол довольный «победой» Ярослав.

— Ты не спеши, Ярослав — сам спросил, и сам же закончить не даешь, — мягко укорил его батюшка.

Плотник виновато склонил голову, а Павел продолжил:

— Ты чужое устроение жизни высмеиваешь, позабыв, что в Писании сказано: «Не судите, да не судимы будете». Сегодня ты над братом смеешься, а завтра сам же до него за помощью и прибежишь, как ранее бегал. Или скажешь вру я?

— Не врешь, батюшка, — признал виновато потупившийся и залившийся краской от стыда Ярослав. — Спасибо за науку твою.

Монахи веселились, Василий косился на друга с видом