Найди меня в сердце ночи, Каноко - Лин Си Ён

– Я где-то уже это слышала. Поиграет она. Я тебе «Капризы апельсиновой улицы» месяца два назад дала и уверена, что ты вообще еще ничего не прочитала.

Продолжая ворчать, Сакура наконец забрала кофту – в ноябре в школе было прохладно – и вышла из раздевалки. Там они прятались как раз из-за мороза. Стоять в перерыв вместе со всеми вокруг обогревателя не хотелось, переодеваться из спортивной формы на пятнадцать минут – тоже. В крошечной же комнатке с лавками и крючками не было даже намека на вентиляцию, и два человека, хорошенько подышав, легко генерировали там вполне приемлемую для жизнедеятельности температуру.

– Шевелитесь быстрее, тренер уже про вас спрашивала! – крикнула из-за угла Такахаши Юзуки, однофамилица Каноко.

– Скажи – через секунду.

Каноко сунула бутылку с водой в рюкзак, прихватила ленту и наконец вошла в зал.

Там уже царила «атмосфера». Густой, настоявшийся запах пота принимал в свои объятия каждого, кто решался зайти из общеобразовательной части школы в крыло клубов – спортивных в основном. Японская спортивная старшая школа Окинавы хоть и не была настолько известна, как всякие выскочки из Йокогамы, зато специализировалась не только на бейсболе, но и на художественной гимнастике с фигурным катанием.

Каноко жила на Окинаве уже четыре года: уехала от родителей еще в средней школе, а сейчас заканчивала второй класс старшей. Где-то глубоко в груди становилось тяжело и больно, стоило подумать о приближающемся выпускном. Утешали лишь мысли о том, что впереди еще целый год. Она успеет насладиться жизнью.

– Тренер, не сердитесь, – голос Сакуры казался на тон выше, чем обычно. Магия, не иначе.

Каноко встрепенулась, отвлеклась от мыслей и тут же умильно улыбнулась.

– Мы не опоздали. – Она показала на часы. – Пять ровно, как вы и говорили, Сато-сенсей.

– Я и не говорю, что вы опоздали. – Тренер смутилась бы, если бы умела. – Каноко, я хотела с тобой поговорить до тренировки: префектура устраивает соревнования среди юниоров. Но сейчас уже времени нет, подойдешь тогда после. Надо будет документы подписать.

Каноко излишне старательно кивнула, а Сакура уже дергала ее за руку. Победный танец чемпионок они сумели исполнить за то мгновение, пока Сато-сенсей отвернулась, созывая всех к станку. Каноко чуть не прыгала от радости. Префектура устраивает соревнования! Какая безупречно отточенная формулировка, тренер! И кого вы пытаетесь обмануть? Да тут даже первоклассницы знают, что сейчас префектура только одни соревнования устраивает: Весенний чемпионат! И ее, Такахаши Каноко, туда берут!

К станку она бежала вприпрыжку. Берегитесь, мышцы, сейчас вы будете страдать во имя великого будущего вашей хозяйки!

А Сато-сенсей уже диктовала:

– Раз, два, три… И четыре, задержали в верхней точке. Судзуки, выпрямись! Должна быть как стрела, а ты вся скособочилась.

Каноко считала про себя, изо всех сил сжимая носок. Как же хорошо, что нога не болит. Эта боль уже выжала из нее все соки. Даже ходить нормально не получалось, а тут она спокойно держит ногу в верхней точке гранд батман.

Кстати, а почему не болит нога? Стоило подумать об этом, как боль тут же вернулась. Перед глазами помутилось.

Где-то впереди послышался мужской смех. «Ты такая трусиха, Каноко-тян!» В лицо хлестнул ветер – холодный, океанический. Конечно, они ведь мчались вдоль берега. «Держись крепче». Не удержалась. И он не удержался. В темноте ночи мелькали огни, кто-то что-то говорил, но она запомнила только запах. Пахло жженым мясом.

– Клянусь, я разобью эту твою игрушку.

Разлепить глаза было почти так же сложно, как в больнице после аварии. В том, почему ей снятся кошмары, маме она так и не призналась.

– Что-то случилось? – В горле пересохло, и слова вырывались нехотя, будто шуршанием наждачки о дерево.

«Ты кричала во сне».

– Ты кричала во сне. – Мама стояла совсем близко к кровати, одеяло свешивалось и касалось ее ноги. – Каноко, сколько можно? Сначала в приставку полночи играешь, а потом снятся всякие ужасы. Самой не надоело?

– Не надоело.

– Так и будешь здесь лежать?

Отвечать она не стала. Да мама уже, похоже, и не надеялась. Это вначале лекция на тему «Каноко, ты должна выходить на улицу, радоваться жизни и поступить в институт» затягивалась на полчаса минимум. Прошло не так уж и много времени – и всем почти надоело. Кажется, она уже стала привидением родного дома. Наконец-то.

– Это, – мама двумя пальцами, будто что-то давно стухшее и покрывшееся плесенью, подцепила портативную консоль, – я у тебя изымаю. Захочешь получить обратно, спустишься в гостиную. Харухи поздравишь.

– С чем? – Каноко даже приподнялась на локтях от удивления.

– У твоего брата сегодня день рождения, если ты забыла. Поэтому будь, пожалуйста, в приличном виде.

Развернувшись, мама вышла, принципиально не став выключать свет и закрывать дверь. Это была их маленькая война: стоило Каноко идеально настроить микроклимат, как мать врывалась в комнату с идеей проветрить «эту твою затхлость». Хорошо, что до выключателя и ручки удавалось дотянуться здоровой ногой и вставать с кровати не пришлось.

В комнате царила приятная душе тьма, нарушаемая лишь мерцанием огоньков на новеньком двухкассетном магнитофоне и белесом табло электронных часов. Семь вечера. Через четыре часа в их префектуре выключают фонари – можно будет открыть занавески. Каноко поправила сдвинутый мамой компьютерный стул, – на него грудой были свалены коробки от картриджей, – и нажала play на магнитофоне. Тот сначала захрипел, но все же сосредоточился на одной бесконечной сити-поп мелодии, которая, не замолкая, играла уже больше недели. Слушать ее никто и не собирался, но она отлично заглушала внешние звуки.

Иллюзия изолированного мира восстановлена.

В комнате было почти идеально: Каноко дотянулась до подоконника и отдернула занавеску. Потерла лицо, порадовалась, что больше не красится. Жжение в глазах от слишком яркого света снаружи никуда не исчезло, но появилась растерянность: какое сегодня число? Она звонила Сакуре позавчера. Хотела спросить, что говорила по поводу нее Сато-сенсей, но Сакура тогда так и не ответила. Каноко повернула голову в сторону двери: основной телефон в гостиной, еще папин у него в кабинете.

Можно было бы сходить, попробовать позвонить еще раз. Ногу обожгло болью – и Каноко уткнулась носом в подушку. Внизу тоже кто-то шумел.

А, у Харухи же день рождения. А она еще спрашивала, какое сегодня число. Уже двадцатое марта, значит, в школе скоро начнутся весенние каникулы. Получается, почти год, как она закончила учиться. И два года с аварии.

Хината был на два года старше: студент Тодая, на каникулы вернувшийся