Студент: Чужие Деньги - LikanTrop

— Саня, давай без этих твоих… красивостей, — исподлобья посмотрел на собеседника полкан. — Это на бумаге я на пенсию выхожу. А на деле ты мной свою жопу прикрыл. Говори уж как есть! — Милютин пристально посмотрел на товарища. Тот лишь вздохнул и развёл массивные руки в стороны:

— А что делать-то было? Самому в петлю прыгать? Хомякову нужен был чей-то скальп! Нет, ты скажи — пускай бы он копать начал? И нас обоих бы тогда… — Подшибякин сжал крупный кулак и потряс у носа Милютина. — А так ты после Нового года на пенсию. Человеку из Москвы тёплое местечко под дальнейший рост — и всё! Гладенько! С чистого листа!

— Не-е-ет… Это у тебя, между прочим, всё гладенько… — полковник не договорил. На веранду зашёл парень с небольшим тазиком мяса и поставил на стол. Мужчины взялись за ножи и вилки и накидали себе в тарелки истекающих соком и исходящих паром кусков свинины.

Утолив первый голод, они и не заметили, как дочь Милютина с зятем распрощались и уехали, а прокурор с пока ещё начальником ОВД остались одни.

— Короче, знай, Саша: на тебя я зла не держу, — утолив первый голод и разлив новую порцию коньяка по рюмкам, снова заговорил полковник. — Виноват в случившемся Хромой. Вот он пускай и расплачивается.

— О чём ты? — прищурившись, настороженно посмотрел на товарища прокурор.

— О выходном пособии! — хохотнул мужчина и осушил рюмку. — Сто тысяч рублей! Он меня подставил? Подставил. Вот и пускай платит. Ну а ежели нет… там уж без обид.

— Не до хрена ли, Миша? Сто тыщ? — даже выпить позабыл прокурор. Так и держал рюмку в толстых пальцах-сосисках.

— А ты-то, между прочим, чего переживаешь?

— Я переживаю, потому что нам работать дальше. И проблемы мне точно не нужны! — поставил рюмку на стол Подшибякин. — А если Хромой откажется, на принцип пойдет? Ты что ж, его сажать будешь? Чтобы опять всё говно наружу полезло?

— Заплатит! Как миленький! У него денег много. Он же больше всех нас вместе взятых с города имеет, ты же знаешь? Точно заплатит! — Милютин поднял глаза на прокурора и с вызовом посмотрел. — Или ты считаешь, что я не прав? Что должен просто схавать, как вы меня любимой работы лишили? И с голой жопой уйти в ту сторону, куда вы меня отправили?

— Да прав ты, Миша, прав! Не заводись! — немного испуганно посмотрел на Милютина Сан Саныч и улыбнулся, впрочем, довольно фальшиво. — Только я тебе в этих делах не помощник. Ты тут сам договаривайся. И главное — потихому.

— Ты, Саша, всегда не при делах, — хмыкнул злорадно полковник и снова взялся за бутылку. — Но на этот раз не выйдет. Ты свою жопу моей прикрыл? Будь добр и мне помочь в моем вопросе. Мы с тобой много лет в связке, не забыл? — с намеком посмотрел на товарища полковник. — Вот и не забывай. А я себе уже и домик в Крыму присмотрел. Вот там я свою пенсию и вижу. И ты мне с этим поможешь, с мечтою моей.

28 ноября 1988 года, г. Москва. Никита Игоревич Журов

— Да ровно всё шло по началу, — начал свой рассказ Журик, лёжа на боку и смотря на внимательные чёрные глаза Гии. — Перетёр с Черным. Тот вроде как сам в непонятках. Говорит вернулся со стрелки с лобненскими один, Хромой сказал, что на время отъедет в Ессентуки.

— В Ессентуки? — хмыкнул грузин. — Хромой что, на старости лет решил в компании с пролетариями минералки попить?

— Я сам удивился. Но знакомому корешку своему местному отзвонился — тот обещал пробить, гон это или как, — пожал плечом Журик, от чего тут же поморщился: боль прострелило прямо в заплывший глаз. — Короче, Черный в отказ, вроде бы и не при делах. Вот я и дернул к вечеру в Лобню, к Тяпе. А там в масть подвалил фраерок некий Жук. Друг и близкий Митяя.

Гия кивнул, ожидая продолжения. Кенты Журика однозначно уже рассказали Вору свои версии случившегося, и потому таиться или что-то придумывать со стороны Никиты было глупо.

— Короче, суть да дело — напоили, накормили, и парень давай языком чесать. И прямо в цвет — про стрелку!

— И чего сказал?

— Сказал, что на стрелке были люди, которых там быть никак не должно было. Во-первых, балашихинские, — Гия невозмутимо кивнул, предлагая продолжить. — А во-вторых, какие-то военные. Поставили говорит на колени Хромого и Черного и всех, кто с ними приехал.

— Прямо таки на колени? — уточнил Гия, задумчиво водя пальцем по набалдашнику трости, лежащей у него на коленях.

— Базарит что да, и что балашихинские после этого утащили с собой Хромого и уехали, — Журик невесело ухмыльнулся краешком рта, а потом на пару секунд прикрыл глаза из-за подступивший неожиданно тошноты. — И явно не в Есентуки. Короче, думаю, зажмурили Хромого. Готов спорить, что где-то в той лесополосе и прикопали.

— Положим, ты прав, —кивнул Вор. — Тогда почему Черный жив-здоров и спокойно продолжает заниматься делами города?

— В этом и у меня непонятка, — покачал головой Журик.

— Спросим, — заверил подопечного Гия. — Ну а это, — Гия посмотрел на разукрашенное лицо Журика, — у тебя откуда?

— Вот оттуда. Жук про груз ничё не знал, да и про стрелку вполне мог приукрасить или насвистеть. Вот я и решил: раз уж я в Лобне и человек Митяя у меня, то логично было бы вызвонить и самого Митяя и поспрашать уже у него. По грузу и по Хромому.

— Ну и как? Поспрашал? — с иронией во взгляде посмотрел на Журика грузин.

— Беспредельщик он, в натуре. Приехал толпой и со стволом, — Журик примолк и злобно выдохнул. — Короче, не вышло у нас разговора. Но ничё — за мной не заржавеет.

— В итоге, — Гия спустил с колен трость и опёрся ей об пол. — Единственный, кто точно может нам рассказать, что ж случилось на этой стрелке и кто находится в прямом доступе — это Черный.