Системный фермер. Том 3 - Алексей Аржанов

Радован страдальчески поморщился. Старик нес этот бред с таким серьезным выражением лица, что даже мне становилось как-то не по себе. Он и впрямь уверовал, что Радован — его кровный внук, и теперь грезил правнуками.

Дед ведь сегодня сам мне выдал с какого-то перепугу, что Радован — это мой внук. Мысли в его седой голове путались все сильнее. Точно надо везти к лекарю, пока совсем не рехнулся.

— Витольд, помолчи минуту, — мягко сказал я. — Дай нам переговорить с Радованом.

Старик обиженно поджал губы, но угомонился.

Я повернулся к помощнику. Парень рискует не только своей шеей. Каждый его поход в деревню теперь — это лотерея. Сегодня листовки повесили, завтра приедет дознаватель, послезавтра кто-нибудь шепнет страже про «внука Витольда» с похожим именем. Нужно принять какие-то меры.

— Радован, послушай меня внимательно, — я говорил негромко, чтобы слышал только он. — Я тебя понимаю. Дело молодое, сердцу не прикажешь. Но ты сейчас не только себя подставляешь. Ты и меня за собой тянешь. Если тебя возьмут у нее на пороге и узнают, где ты живешь… А живешь ты, спешу напомнить, у меня! Так вот — тогда в Серые земли поедем оба. Ты — как беглый преступник, я — как тот, кто тебя укрывал.

Радован побледнел еще сильнее, хотя казалось, что бледнеть уже некуда.

— Я… я об этом не подумал, — пролепетал он. — Прости, Войцех. Я не хотел тебя…

— Знаю, что не хотел, — перебил я. — Поэтому с походами в Преславицу пока завязывай. Полностью. Раз там твое лицо на столбах висит, пусть и кривое. Делать в деревне тебе нечего. Нужно дождаться когда всё уляжется, а сейчас ты очень сильно рискуешь.

— А как же… — начал было Радован.

— Никак, — отрезал я.

Он понуро кивнул. Спорить не стал.

Я серьезно задумался.

Просто запретить ему выходить — это полумера. Листовки уже висят. Рано или поздно кто-то может догадаться. Нужно решать проблему «радикальным» способом.

Вариантов было немного. Можно попробовать подать прошение о пересмотре дела — доказать, что Радована осудили несправедливо или с нарушениями. Такое сплошь и рядом. Дело небыстрое, муторное, но законное.

Или же можно пойти другим путем — сунуть нужному чиновнику в городе увесистый кошель, чтобы имя Радована тихо вычеркнули из списков. На фронтире, где до столицы ехать не один день и не такие вещи решаются деньгами.

Надо будет с самим Радованом обмозговать. Узнать подробности того дела. Может, придумаем, за что зацепиться выйдет по закону.

— Вот что, — подытожил я. — Раскисать раньше времени не будем. Я подумаю, как тебя из этой передряги вытащить. Может, дело твое поднимем, пересмотра добьемся. Может, иначе как-то уладим этот вопрос. Но просто так на рудники я тебя не отдам. Ты мне нужен здесь!

Радован поднял на меня глаза, и в них впервые за весь разговор мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Спасибо, Войцех, — тихо сказал он. — Я… я век не забуду этого.

— Хватит чепуху нести, — проворчал я.

— А я то что говорю! — хлопнув Радована по спине, снова встрял внезапно повеселевший Витольд, — Не пропадешь, внучок! С таким хозяином далеко пойдешь. А как поженитесь с девицей, так и заживете. Я вам даже люльку сам выстругаю, не зря же я раньше по дереву работал. И про имя не забудь, уговор ведь был — Витольд!

Радован выдавил кислую улыбку. Я махнул рукой. Спорить со стариком было себе дороже.

Кое-как успокоив помощника, я, наконец, вернулся на крыльцо дома к ожидавшей меня Беатрис.

Все это время она простояла поодаль, скрестив руки на груди и глядя куда-то в сторону леса. На наш разговор она будто и не обращала внимания.

Подойдя ближе, я впервые за день хорошо ее разглядел. И то, что увидел, мне не понравилось.

Беатрис выглядела скверно. Под глазами залегли темные тени, почти синяки. Всегда яркие, медно-рыжие волосы будто выцвели, потускнели, висели тусклыми прядями. Кожа на лице приобрела нездоровый сероватый оттенок, скулы заострились. Передо мной стояла не та красивая и молодая девушка-охотница, какой я ее знал, а измотанная жизнью женщина.

— Прости, что заставил ждать, — сказал я. — У Радована неприятности проблемы на рынке возникли… В общем, давай о твоем деле. Только сначала ответь мне на один вопрос.

— Спрашивай, — ответила девушка усталым голосом.

— На тебе лица нет, Беатрис. Ты не заболела часом? — прямо спросил я.

Она горько усмехнулась.

— Нет, не болею я. Просто в последнее время проблемы со сном. Толком глаз сомкнуть не могу.

— Сильно устаешь, работая на кухне? — поинтересовался я. — Может, мне тебе помощницу в Преславице найти?

— Нет, дело вовсе не в этом, — девушка потерла переносицу. — Ложусь спать и сразу же вижу кошмары. Дрянь такая, что под утро встаю разбитая, будто всю ночь охотилась. Уж лучше вовсе не ложиться. Вот и сижу ночами на звезды смотрю, пока в сон не начнет невыносимо клонить.

— И давно это с тобой?

— С тех пор, как от своего жилища ушла, — тихо ответила она. — Как тварь та в моем лесу объявилась.

Я нахмурился. Что-то тут было не так. Кошмары кошмарами, но чтобы человек вот так просто за пару недель бессоницу заработал…

Не вяжется история.

— А при чем тут твоё старое жилище? — не понял я.

Беатрис помолчала, словно решая, стоит ли говорить. Потом вздохнула.

— Я ведь местная, Войцех. Родилась в этих краях… Не дочкой какого-нибудь фермера, а в семье охотников, где тонкости нашего скромного ремесла передавались из поколения в поколение. У таких, как я, с этой землей связь особая. Бабка моя покойная говорила, что в нас течет другая кровь, — она с натяжкой улыбнулась. — А теперь по моему лесу бродит эта тварь. Естественный порядок вещей нарушен… Чем дольше тварь там хозяйничает, тем хуже мне спится. Будто она из меня медленно жизнь вытягивает. Я не знаю как это объяснить, Войцех… Мне… Мне просто не себе.

Я слушал внимательно. Звучало это как суеверная чепуха, но я хорошо понимал, что в этом мире законы мироздания, если так можно это назвать, действуют иначе.

— И как ты с этим справлялась раньше? — спросил я. — До того, как тварь явилась?

— Был у меня оберег, — сказала Беатрис.