Системный фермер. Том 3 - Алексей Аржанов

— Бабка вырезала перед своей смертью. Фигурка маленькая, деревянная. Лесная Матерь — так бабка ее звала. Защитница сна. Кладешь под изголовье и ни одна нечисть к тебе в сон не пролезет. Спишь спокойно, как малое дитя. Я с ней всю жизнь спала, горя не знала, — она сжала кулаки. — А когда от твари бежала, второпях все бросила. И ее тоже. Осталась она там, в моем старом жилище.

Вот оно что. Теперь в её истории видно логику.

— А новый оберег? — спросил я. — Сделать ещё один такой же нельзя? Или купить где?

Беатрис отрицательно помотала головой.

— Невозможно такое купить, Войцех. Это не обычная безделушка. Тут знание особое нужно: материал дерева, в какой день срезать, какие слова над ним сказать. Бабка умела. Меня научить не успела — померла. Так что во всей округе такой оберег, наверное, один.

Я задумался, потирая подбородок. Лезть в чащу к логову первородной твари ради деревянной фигурки — затея гиблая. Я уже увидел, на что способна тамошняя живность, когда мы со смилодоном столкнулись. А эта другая тварь, по словам Беатрис, посильнее этого «тигра» будет.

Но и оставить все как есть я не могу. Беатрис — одна из тех людей, которые сначала помогли мне выжить в этом мире, а затем стали частью моей большой команды. Можно сказать, она для меня — второй по значению человек после Радована. Разве могу я просто закрыть глаза на её проблемы? И все же соваться в логово монстра — рискованное дело. Сперва стоит поискать обходные пути.

— Послушай, — заговорил я. — В чащу к этой твари я тебя одну не пущу, и сам туда лезть не особо хочу. Это — крайняя мера. Давай для начала попробуем по-другому.

— По-другому это как? — она вскинула бровь.

— Мать Руфь, — сказал я. — Старуха в этом деле кое-что да смыслит. Заговоры, травы, обереги всякие. Она мне со многими вопросами помогла разобраться. Может, старуха сумеет тебе оберег от дурных снов сделать или отвар какой-нибудь от бессонницы приготовить, чтобы кошмары не мучали. Давай с неё попробуем начать, а если не получится… То сходим к твоему жилищу.

Беатрис задумалась. В усталых глазах мелькнуло сомнение.

— Думаешь, у нее выйдет? — спросила она. — Моя покойная бабка говорила, такое не каждому дано. Даже местным, вроде матери Руфи.

— Не знаю, выйдет у неё или нет, — честно ответил я. — Но попытаться стоит. Сделаем так. Сперва я схожу к матери Руфь, расскажу про твою беду. Если она возьмется помочь и подействует — считай, проблема решилась. А вот если у нее ничего не выйдет… — я выдержал паузу, — тогда уж так и быть. Соберемся как следует, подготовимся и сходим к твоему жилищу за этим оберегом. Но только после серьёзной подготовки. Не хватало ещё, чтобы мы все там передохли.

Беатрис пристально посмотрела мне в глаза, затем медленно кивнула, и на ее измученном лице проступило облегчение — словно с плеч свалилась часть ноши, которую она тащила в одиночку не одну ночь.

— Спасибо, Войцех, — тихо проговорила она. — Я знала, что могу рассчитывать на твою помощь. Но всё равно слабо верю, что мать Руфь умеет такие обереги делать. Мне в последнее время так дурно, что хочется одной туда пойти. Не хочу тебя подвергать риску…

— Никуда ты одна не пойдешь, — предупредил её я. — Всё, закрыли тему. Иди пока отдохни. Приляг хоть на часок. Скоро мы с твоей бессонницей разберемся. Нет смысла себя лишний раз мучать.

— Попробую, — без особой веры отозвалась она, но спорить со мной не стала.

Наконец, я остался один. Теперь можно и письма дочитать. Но стоило мне сесть на крыльцо, как со стороны дороги внезапно донесся стук копыт.

Да что же это такое? Сегодня не день, а сущее проклятие. Я нехотя сунул письмо обратно в конверт и поднял голову. К изгороди подъезжал всадник на статном вороном коне. Это был Густав Бреннер, я сразу же узнал его.

Я отложил конверты на перила и пошел к нему навстречу, гадая, что он от меня хочет на этот раз.

Бреннер оставил коня у самых ворот. Лицо его было мрачнее тучи. Желваки на скулах ходили ходуном, губы сжаты в тонкую белую нитку, а в глазах полыхало плохо сдерживаемое бешенство. Я таким его еще не видел. Даже во время нашей дуэли он держался куда спокойнее.

— Добрый день, Густав, — поприветствовал я соседа. — Какими судьбами? Не ждал тебя сегодня.

Он не ответил. Лишь едва заметно кивнул. Молча подошел ко мне вплотную. Бросил тяжёлый, давящий взгляд.

А потом также молча протянул мне оружие в руки…

Я невольно напрягся. Сабля. Молчание. Перекошенное от ярости лицо.

Только этого мне сейчас и не хватало. Неужели снова дуэль? Что я опять умудрился натворить? С Бреннером мы вроде как заключили шаткое перемирие после прошлой стычки. Что могло так его взбесить, чтобы он примчался сюда сам не свой и совал мне в руки клинок?

Я медленно перевел взгляд с сабли на его лицо, потом обратно на клинок.

— Это что значит? — осторожно спросил я.

— Сейчас узнаешь, Войцех…

Глава 2

Я нехотя протянул руку и взял саблю.

— Бреннер, зачем мне она? — я перехватил рукоять поудобнее.

— Фронтир куда опаснее, чем ты думаешь, Войцех, — глухо произнёс Густав. — Я думал, что повидал всякое. Несколько войн прошёл, длительные осады, вражеские диверсии. А тут… Дурак старый! — он сплюнул под ноги.

— Давай ближе к сути, — я не выдержал. — Из тебя сегодня слова не вытянешь.

Бреннер тяжело выдохнул, оглянулся на дорогу, будто проверял, не подслушивает ли кто-то наш разговор. Словно хотел рассказать о чем-то личном.

— Три дня назад у меня солдат пропал. Юзефом его звали. Молодой совсем, двадцать три года. Вечером был на месте, а утром — пропал. Палатка пустая, но вещи на месте, а самого нет. — Он скрипнул зубами. — Я сперва разозлился. Подумал, что дезертировал: устав нарушил, сбежал к бабе какой-нибудь в Преславицу или ещё куда. Бывает такое у молодых, особенно когда служба в глуши. Хотел уже его в розыск подать. Конечно, под трибунал бы я его не отдал, но взбучку Юзефу хотелось в тот день устроить знатную.