Девятиэтажка - Клим Ветров

Сергей прижался лбом к холодному стеклу и постоял так, пытаясь сообразить что происходит. Не слышно было ни машин, ни собак, ни детских голосов. Только где-то далеко, над водой, кричали чайки, и ветер гудел в вентиляционных шахтах.

Не придя ни к какому выводу, он отошёл от окна и сделал несколько приседаний. Новая нога работала отлично, даже лучше правой. Правая за три года перенапряга заработала проблемы с мениском, но сейчас и она не болела. Вообще ничего не болело. Даже поясница, которая ныла с того дня, как он впервые встал на протез. Даже плечо, в котором сидел осколок, теперь молчало.

Он провёл ладонью по плечу и нажал на то место, где был рубец. Там было чисто, только старая татуировка — скорпион, выцветший до синевы.

Фантом или нет, но нога на месте, как и море за окном. Оставалось понять, один ли он тут сходит с ума.

Сергей натянул спортивные штаны, которые висели на спинке стула. Потом наклонился за кроссовками и вспомнил, что обуви у него нет. Вернее, есть, но вся на одну ногу. Когда он покупал новые ботинки, то второй сразу выбрасывал или оставлял в магазине, потому что протез у него был плохой, без возможности переобувки, с приделанным насмерть черным ботинком.

Немного подумав, решил идти босиком, но перед выходом остановился у шкафа в прихожей. На верхней полке которого лежала кобура с пистолетом, наградной ПМ, с гравировкой от командования округа. Личное оружие, подарок за операцию в которой он потерял ногу. Сергей вытащил пистолет и проверил магазин. Восемь патронов. Рядом лежали ещё две запасные обоймы, тоже снаряжённые. Всего двадцать четыре выстрела. Не арсенал, но всё же лучше, чем ничего.

Он сунул пистолет за пояс сзади и прикрыл его футболкой.

В коридоре было темновато, света из окошка между площадками не хватало, а лампочка почему-то не горела. Выйдя на лестничную клетку, Сергей сразу услышал новые звуки. Гул голосов, женский плач, чей-то смех и негромкий мат. Первый подъезд, где жил он сам, был в основном военным — квартиры здесь давали отставникам и инвалидам по ранению. Второй же, — Сергей не знал по какому принципу так распределили, но в нем квартиры выделяли гражданским, работникам расположенного неподалеку института у которых тоже были проблемы со здоровьем. Не «полноценные» инвалиды в большинстве своем, но всякие дистрофико-диабетики.

Он поднялся на один пролёт вверх, к квартире полковника Петрова. Дверь была распахнута настежь. В прихожей, заставленной коробками, стоял сам Пётр Сергеевич — грузный мужчина под шестьдесят, с седым ёжиком волос. Последние годы он редко выходил из квартиры — осколок в голове после ранения давал о себе знать дикими мигренями, от которых не спасали никакие таблетки.

— Товарищ полковник, — окликнул его Сергей.

Петров выпрямился и обернулся. Лицо его было спокойным, без тени обычной болезненной гримасы.

— Николаев. Заходи. Голова не болит, ты представляешь? — он хлопнул себя по темени. — Двадцать лет мучился, а сегодня встал — как заново родился. Чудеса.

— Чудо, — согласился Сергей. — У меня тоже… изменения. Что происходит, не знаете?

— Пока нет, но разберёмся, — Петров накинул ветровку. — Народ внизу гудит. Я уже связался со Степаном Ильичом и генералом Максимовым. Старик ожил, представляешь? Ему под восемьдесят, а теперь выглядит лет на шестьдесят, ни одной болячки. Уже орёт на кого-то внизу.

Сергей усмехнулся про себя. Генерал Максимов был личностью легендарной. Про него говорили, что он ещё в Афганистане командовал захватом дворца Амина, потом был начальником штаба округа, а на пенсии превратился в эдакого киношного генерала — балагура и матерщинника, которого, тем не менее, слушались все, включая старших офицеров. Теперь, судя по всему, старик воспрял.

Сергей кивнул и стал спускаться вниз. С каждым пролётом звуков становилось больше. На третьем этаже он увидел Коляна из тридцать восьмой квартиры. Обычно тот ходил в засаленном трико и с бутылкой пива, а теперь стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на свои руки, сжимая и разжимая кулаки.

— Здоров, Колян, — сказал Сергей.

Колян поднял на него мутные, но трезвые глаза.

— Серый, ты не поверишь. У меня руки не трясутся. — Он вытянул вперёд ладони, и действительно, тремора не было. — И голова не болит. Я с утра хотел опохмелиться, открыл холодильник, а меня выворачивает от одного запаха пива. Понимаешь? Выворачивает. Я с девяносто шестого бухал, с тех пор как меня в голову ранило, а сегодня не могу. Что за херня?

Сергей знал историю Коляна. Срочка, Первая чеченская, осколок в голове, комиссован по ранению. Врачи сказали — неоперабельно, будет всю жизнь мучиться. Тот и запил. А теперь, судя по всему, осколок исчез, как и все последствия.

— Это ты мне скажи, — ответил Сергей. — Ты в окно смотрел?

— Какое нахер окно. Я здоровый, Серый. Здоровый, как бык. И я бухать хочу, что мне теперь делать?

— Потом разберёмся. Трезвый ты сейчас нужнее.

Сергей спустился на первый этаж. У двери, ведущей во двор, толпился народ, человек тридцать. Мужики из их, первого подъезда, держались особняком — у многих в руках было оружие. Гражданские из второго подъезда жались поодаль, таращились по сторонам, бубнили чего-то. Объединяло всех только одно — здоровые, целые тела, которые ещё вчера были искалечены или больны.

Сергей протиснулся к выходу и вышел на крыльцо. Утренний ветер с моря пробрал его до костей, но зато взбодрил. Под ногами было метра четыре асфальта, а дальше земля резко уходила вниз. Дом стоял на самой макушке крутого берега, словно его вырезали из городской застройки и аккуратно, как деталь конструктора, водрузили на эту высоту. Склон перед подъездом уступами спускался к реке, что серебрилась внизу, разделяясь на протоки, а за ней, до горизонта, простиралось море. Берег напротив был виден как смазанная сизая полоса, затянутая дымкой.

По зелени и духоте можно было судить, что на дворе лето, южное и жаркое. От воды тянуло влажной прохладой и запахом водорослей.

Сергей поднял голову и посмотрел на окна дома. Из многих выглядывали жильцы. На уровне седьмого этажа какой-то мужчина вытягивал наружу руку с мобильным телефоном и кричал.

— Не ловит! Вообще ничего! Даже экстренных!

Сергей достал свой телефон, старенький кнопочный «Самсунг», который держал зарядку неделю. Сети действительно не было. Иконка антенны исчезла с экрана.

В толпе