Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

После традиционной приветственной чарки с квасом мы уселись в горнице, и Любомир уставился на меня выжидательно.

— Панас где? — не стал тянуть я кота за неизбежное.

— У себя в доме. К свадьбе готовится.

— Я хочу купить его дом. Дам хорошую цену, но, чтобы он оттуда съехал уже завтра.

— Княже?

— У него подворье большое, — объяснил я свой выбор, — пристань своя есть, дорога удобная, амбары. То, что нужно для товарищества нового. Да и до торга там недалеко.

— Товарищество? С лесопилкой? Это про которое Константин давеча говорил?

— Оно самое, — кивнул я.

— Так вроде на завтра в полдень сход у посадника по этому поводу назначен. Он уже и посыльных к старейшинам разослал.

— Вот в новом доме «Новгородского товарищества» и соберёмся сразу. Дам вам всем расклад по затее, чтобы оценили и могли посовещаться между собой. Но к тебе решил заранее зайти и обговорить твоё участие в деле.

— Благодарствую за заботу, княже!

— Это не про заботу вовсе, — отмахнулся я. — Это про деньги. Ибо ты мне кое-чем всё же обязан, а стало быть, я на тебя могу положиться в первую очередь. Среди купцов новгородских ты первый, кому могу предложить не просто деньгой в долю войти, а и принять участие в самом деле. И Панаса твоего пристроить могу на лесопилку главой. Парень всё-таки не дурак, хоть и ошибался иногда. А на новом месте себя и проявит, и денег заработает. Да и служба достойная.

Любомир только глазами хлопал, пытаясь осмыслить, в какую кабалу я его сына теперь втравить пытаюсь.

— Жалование положим ему с долей в доходе лесопилки. Воровать, само собой, у него не получится, но и так на безбедную жизнь ему хватит с горкой. А со временем, может, и до главы правления товарищества дорастёт.

Любомир молчал.

— Я, конечно, понимаю, что в роду ты для него уже, небось, другое дело присмотрел. Потому и не неволю. Ты старейшина, тебе решать. И сейчас никакого ответа не надо. Но завтра, когда мы все соберёмся, и я дам полный расклад по задумке, ты уж будь готов сказать, да или нет.

Я встал из-за стола и пошёл к выходу. А Любомир вскочил только через пару секунд, вдруг вспомнив про законы гостеприимства.

У ворот я остановился и обернулся на старейшину.

— Завтра утром мои люди в дом придут, чтобы подготовить его к приёму гостей. Ты Панаса предупреди, чтобы он там лишнее всё убрал.

Я взглянул ему в глаза.

— Мы ведь договорились? — похоже, эта фраза станет у меня скоро любимой присказкой.

— Договорились, княже! — он поклонился. — Только, если купцы да старейшины не захотят в это твоё товарищество деньгу нести, нужен ли тебе дом-то Панаскин будет?

— Не переживай. Я же сказал, в цене не обижу. А как его использовать далее — я решу.

— Как скажешь, княже, — он опять поклонился.

И я вышел за ворота в коробочке из своих охранников.

…

…

Продавать подворье осенью в Новгороде было не принято. Просто потому, что скоро зима. Но спорить с князем Любомир точно не желал ни при каком раскладе.

Едва за Илиёй закрылись ворота, как он кликнул к себе ближайшего холопа и послал его за сыном. Придётся ему пока молодую жену сюда, в дом отца, вести. А зимой, даст Бог, поставим ему дом.

Потом он вспомнил про странное предложение князя и расплылся в улыбке. Если его сын станет главой лесопилки, на которой будут работать волшебные пилы князя Илии, как об этом говорил Константин, то уж дом-то для себя его Панас сможет поставить такой, что всем завидно будет.

А ведь Ивор на свадьбе что-то говорил про то, что у князя Илии во Вручии ещё есть какие-то пожарные амулеты. Будто бы с ними никакой пожар в доме не страшен, только открытым огнём пользоваться тоже не получится. Лучины, свечи, даже лампады у икон не будут гореть в том доме, где такой амулет будет висеть. Без лучин со свечками с княжими светильниками ещё как-то можно было прожить, а вот что с лампадками в красных углах делать? Церковь не одобрит, ежели затушить. Хотя…

И он ушёл в дальнейшие мечты про то, как он и его род сказочно заживут после того, как князь в Новгороде лесопилку откроет и его Панаса к себе служить возьмёт.

…

Шастун предупредил, что, если на порогах начнут в них стрелять из луков, все должны сразу падать на дно лодий и щитами сверху закрываться. Четыре лодьи прошли по последнему волоку без происшествий, и волхв думал уже, что им просто повезло. Но на берегу вдруг показались всадники.

Печенеги. Их было больше сотни, на коротконогих степных скакунах, они сидели в сёдлах и просто провожали глазами его лодьи. Всадник, выпустивший было стрелу в их сторону, получил нехилую затрещину от соседа, и после этого никаких поползновений к нападению больше не было.

Стяг князя Илии на передней лодье работал исправно. А ведь гребцы у него на этот раз без защитных амулетов были.

— Спокойно! — крикнул он своим гребцам. — Идём дальше и не обращаем на них внимания.

Больше половины из них понимали по-русски и, опустив пониже головы, продолжили интенсивно работать вёслами. Остальные последовали их примеру.

— Эй, рус! — донеслось с берега. — Не бойся! У нас послание для твоего князя!

— Разве это мне стоит вас бояться? — прокричал в ответ волхв. — Если ты такой смелый, плыви ко мне сам.

На берегу зашевелились, и уже через пару минут в сторону первой лодьи поплыла небольшая долблёнка с невысоким человеком на ней. Он старательно грёб веслом, стараясь догнать шустро уходящий против течения кораблик.

— Суши вёсла! — скомандовал волхв.

Подплывшего на лодке парня в четыре руки лихо выдернули на борт, и перед Шастуном предстал старый знакомый.

— Джума! Неужели это ты? Ты успел научиться говорить по-нашему?

— Плохо мало, — ответил печенег и развёл руками.

Шастун засунул руку за пазуху, достал небольшой треугольный амулет и протянул гостю.

Тот натянул его на шею и улыбнулся. Хотя лучше бы он этого не делал. Зубы у него были почти все чёрные, и челюсть зияла дырами. Похоже, боевым пацаном был Джума-дурачок. Половину зубов в битвах растерять уже успел. Или это его так свои отметелили в прошлый раз, когда он им весть принёс от князя Илии? Раньше у него вроде зубов побольше было.

Но воняло