Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

Волхв поморщился, и Джума улыбаться перестал, сочтя гримасу на лице Шастуна проявлением недовольства от их неожиданной встречи.

— Джума приветствует посланца древлянского князя! Каган Эржип хотел напомнить, что все уговоры он соблюдает. И ждёт от князя того же.

— Чего же ждёт твой каган? — ответил вопросом Шастун.

Самаркандские купцы, которые присутствовали тут же при их разговоре, удивлённо подняли брови. Для них степняк говорил на своём наречии, а Шастун отвечал по-русски. Но эти двое как-то умудрялись понимать друг друга. И все трое с интересом посмотрели на амулет на шее печенега, отданный ему волхвом.

Перед самым отплытием Рустам-бей предупредил их, что у древлянского князя есть ещё много чудесных амулетов, которые они ещё нигде точно не видели. И вот, похоже, один теперь перед ними. А ведь Шастун старательно всю дорогу до самого Днепра делал вид, что не понимает самаркандцев без толмача.

Волхв краем глаза заметил оживление среди купцов, но большого внимания этому не уделил. У него разговор тут интересный был.

— Твой князь обещал, что, если каган выполнит все его условия, то он с ним уговор сделает. Мы честно нападаем только на те караваны, на которых нет стяга твоего князя, — Джума кивнул на развевающееся на мачте лодьи красное полотнище. — Пора уговор выполнять.

— Джума, ты и правда дурачок, раз думаешь, что князь Илия будет договариваться с тобой?

— Почему со мной? — печенег замотал головой. — Каган Эржип собирает большой сход родов в день зимнего солнцестояния. Приглашает твоего князя. Он уже и посланцев в Киев отправил. Но раз ты тут плывёшь, то тоже передай это своему князю. Вдруг те посланцы не доскачут.

— Погоди, — Шастун поднял руку, останавливая поток слов от печенега, и отошёл подальше к борту лодьи, чтобы его не услышали.

После чего коснулся пальцем камня на амулете, который завибрировал у него на груди.

— Княже?

— Ну, чего-то такого я ожидал, — послышалось из амулета.

Шастун сложил ладони лодочкой, держа в них амулет. Со стороны казалось, что он вдруг решил просто помолиться и испросить совета у своего бога.

— Каган Эржип, конечно, не мог просто так взять и приказать всей степи забыть о своём позоре. Всё лето за его спиной в степи шли разговоры про то, как каган сдался какому-то князю русов, который даже сам на битву не пришёл. Единственное, что пока держало степь в повиновении, — это то, что свидетели той самой битвы быстро затыкали рты особо говорливым. Но продолжаться долго так не может. Ему нужно как-то решать эти внутренние противоречия между родами, которые доверили кагану своих батыров для похода на Русь, а те вернулись побитыми и без добычи.

Князь на секунду прервался, но Шастун не встревал с вопросами, боясь его перебить.

— Короче, для этого ему и требуется этот большой сход. Там будут и главы родов, и старшие батыры, ханы разные мелкие и их шаманы. Мои новые правила, которые я озвучил только самому Эржипу, надо теперь утвердить для них всех. Иначе кагану просто не усидеть. Уже было три вызова на круг, которые каган выиграл, убив соперников. Но сколько таких ещё будет?

— Так что ему ответить, княже? — всё же переспросил волхв. — Неужели ты собираешься зимой к ним сам ехать?

— Ну… Надо подумать. Я тут как бы женюсь скоро. Оставлять молодую жену одну сразу как-то неправильно, сам понимаешь. Но, может, я и прокачусь с ней вместе. Я слышал, она лихо с мечом управляться может.

— Княже? Ты разве женишься на деве-воительнице? Я думал, она принцесса шведская!

— Одно другому не мешает, — хохотнул князь. — Только к солнцестоянию я не успею. Передай Эржипу: пусть собирает роды через четыре седмицы после Рождества. Тогда и приеду.

— А где назначать встречу-то?

— А вот прямо там, где ты сейчас плывёшь, там и назначай. Недалеко вроде какие-то развалины старой хазарской крепости есть. Скажи ему, что туда и приеду. И один баюн-камешек ему для кагана передай. В подарок от меня. Через него я сам с Эржипом свяжусь, чтобы он точно знал, когда меня ждать.

— Понял, княже.

Шастун опустил руки, закончив «молитву», и с улыбкой повернулся к печенегу.

…

…

Глава 2

Любомир встретил сына в горнице и сразу указал ему пальцем на скамью напротив.

— У меня давеча князь Илия был, — начал он без предисловий. — Он затевает дело серьёзное и купцов со старейшинами родов привлекает по всему Новгороду. Завтра будет сход. В твоём доме.

Панас аж подскочил на месте, приложившись седалищем об деревяшку.

— Да сиди ты! — цикнул на него отец. — Князь твой дом купить вздумал под новое дело. И ты там останешься жить, только если службу новую примешь.

— Тятя⁉

— Не князю служить, а товариществу из купцов и старейшин. Над лесопилкой главой быть.

— Лес пилить? — Панас скривил нос. Он сын старейшины рода, а ему предлагают считать брёвна, пилы и работников.

— Дурак! — старик покачал головой. — Ивор обмолвился, что во Вручии у князя лес волшебными пилами пилят да такой, что и княжий терем из него незазорно строить. Да быстро так, что тот Вручий за это лето уже вдвое вырос по дворам. Вдвое! Ты понимаешь, сколько он там досок да бруса делает?

— И чего?

— А того! — Любомир уже начинал злиться на непонятливого сынка. — Доски ныне товар ходовой. А тебе жалование будут платить долей с тех продаж. Но главное не деньги и не дом, а место в новом деле. Глядишь, если себя проявишь хорошо, то и с других дел князя чего перепадать будет! Понял теперь?

Панас на всякий случай кивнул, видя решительный настрой отца. Хотя до конца пока всё же так и не уразумел, какая польза в том, чтобы работать не на род, а на какое-то товарищество.

— Ты только воровать не вздумай! — сурово погрозил ему Любомир. — С Илиёй шутки плохи, сам знаешь!

— Знаю, тятя! — вздохнул мажор и кивнул.

— Тогда так. Из дома всё нужное ко мне перенесёшь сегодня же. Пусть Илия там покупает всё сам, что ему надобно. А завтра утром готовь горницу большую под сход. Люди князя придут, вот им всё и покажешь. Чую, завтра на сходе горячо будет. А коли договоримся, то и обратно на постой в тот дом пойдёшь уже как глава лесопилки.

…

К полудню пришли почти все приглашённые. Посадник оглядел собравшихся и негромко кашлянул, призывая всех к тишине.

— Вот что, люд новгородский, — начал он, дождавшись, когда все замолкнут