Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута

Крысы местные, жирные, но повар не оценил. И на обед опять был пустой овёс. Я разрешил Лютику крысами не делиться. Но одну он всё-таки потащил в башню. Думаю, хочет обрадовать Карла. Жду реакции.

— А куда засунул? — поинтересовался Килли, который заглядывал мне через плечо и письмо читал с интересом.

— В треуголку.

Отрицать, что следила за свином, я не стала. Ну а крыса… крыса — не так и велика.

Офицеры, узнав про подвиги Лютика, выразили дружное сожаление, что в крепости не водятся зайцы. Было решено выпустить Лютика в горы, если продовольствие всё же задержат. В горах зайцы точно водятся.

Я выдохнула.

Вроде и по делу. И так, что матушки взволноваться не должны бы.

Новое назначение меня смущает. Честно говоря, я опасаюсь работать с живыми людьми. У меня, если помните, с ними постоянно возникало некоторое недопонимание. Поэтому после долгих раздумий я решил делегировать полномочия кому-то более компетентному. И в принципе собираюсь вплотную заняться решением кадрового вопроса. Хотя и имею некоторые сомнения относительно реакции сослуживцев.

Главное, не забыть лопаты.

— Видишь, — Киллиан забрал у меня лист и подул, хотя эти чернила схватывались мгновенно, но привычка осталась. — Один пойдёшь?

— Кин продукты ждёт, а Карл кладбищ не любит. Скотину вот возьму. И Лютика.

А то ведь неплохая идея. Крысы, конечно, не вариант, но овес с зайчатиной однозначно зайдёт лучше, чем пустой.

— А я тебе говорю, мил человек, знатный овёс! Во! Поглянь! Не овёс — чистый сахар! — звонкий голос возницы разносился по двору, привлекая совершенно ненужное внимание.

Ну и нужное тоже.

Главное, слух Трувора зацепился за одно слово.

Овёс?

— Да любая скотина сожрет такой и добавки попросит!

Градоправитель издевается?

Или этак тонко мстит?

Трувор прибавил шагу, осознав, что про овёс слышал не только он. И ведь люди надеялись. Люди даже верили. Пусть не в коменданта, но в шанс на нормальный ужин. И подвода, которую дозорный заприметил давно уж, внушила определенный оптимизм.

А они опять овёс.

— Стоять! — рявкнул Трувор на всякий случай, поскольку народу в малом дворе собралось прилично. И как-то этот самый народ, которому бы заниматься делом, если не полезным, то хоть каким-нибудь, хмурился недружелюбно. На иных лицах и вовсе была написана готовность перейти к действию.

Перевести, так сказать, мысль в материю.

— Что тут происходит? — Трувор надеялся, что прозвучало внушительно.

— Так это! Во! Провиант привезли! — возчик стянул с головы шапку, а из неё уже мятую бумаженцию вытянул. — Из городу! Как велено!

— Овёс? — уточнил Трувор, пытаясь осознать размеры грядущей катастрофы.

— Самонаилучший! — заверили его.

— И везде овёс?

Точно градоправитель издевается.

Или всё-таки мстит?

— Ты за старшего? — бумажку Трувор принял, огляделся и протянул Каэру, который крутился поблизости.

— Так… ну… таки везу я, ваша милость! — возница развёл руками. — Велено… как велено.

— Хорошо.

Злиться на исполнителя смысла нет, он и вправду приказ выполняет.

— А кто отвечает за передачу груза? — бодро уточнил Каэр.

— Так… это… ну… — возчик нервно оглянулся. — Там… того. Этого. Вот.

И рукой махнул.

— Господин Окден, — сказал он. — Там… но… он как бы… того… сказал, что на мосту подождёт. Что, как выгрузимся, так и ехать. Ну, чтоб к нему, значится. Он и подпишет, чего надобно. Так это, куда выгружать-то?

— Никуда, — Киньяр дэр Каэр оглянулся. Но явно не нашёл, кого искал, и растерянно поглядел на Трувора. — А вы не могли бы со мной сходить? А то я один…

Совсем один.

— Стесняюсь, — закончил он.

— Идём, — Трувор подавил приступ раздражения. В конце концов, мальчишка ни в чём не виноват, да и вправду с талантами Каэров лучше быть рядом.

На всякий случай.

— Так хороший овёс! Хороший же! Самый наилучший! — возница мял шапку, явно нервничая. — Лучшего во всём королевстве не найти!

Овёс, возможно, и вправду был отменным.

Вот только овса в крепости и без того хватало.

— Ждать, — рявкнул Трувор и, оглядевшись, добавил уже не столько для возницы, сколько для остальных. — Никого не выпускать.

Ещё раз огляделся и на всякий случай уточнил.

— Огненными шарами не бросаться. И в принципе.

А то мало ли.

Пятеро.

Толстяк на невысоком пузатом коньке. И четвёрка охраны, которую приставили, верно, для душевного спокойствия, потому как на Трувора охрана впечатления не произвела.

Главное, на мост они ступить не решились, держались в почтительном отдалении. И в позах, и во взглядах чувствовалась такая вот готовность немедля отбыть прочь.

А мост изменился.

Изрядно так изменился. Трувор и шаг замедлил, разглядывая.

Ровная поверхность. Гладкая. Точно не камень, а ковёр, под каменную кладку расписанный. Трещины заросли, вмятины затянулись. Слева и справа лозы легли каменные, завитками. Этакая ограда больше какому-нибудь замку подошла бы, королевскому там или на худой конец герцогскому, а тут вот…

Как вот?

Правда, вонь, поднимающаяся изо рва, несколько общую благость портила, но это ж мелочи.

— Килли любит, чтобы красиво было, — сказал Киньяр, словно извиняясь. — Он, конечно, может, как раньше вернуть, но тогда опечалится. А когда он печалится, то начинает страдать.

— И?

— И стихи пишет, — произнёс Каэр так, будто это что-то да объясняло. — И когда влюбляется, то тоже пишет. Даже не сказать, когда оно страшнее.

Стихами Трувора пока ещё не пугали. А Каэр, тяжко вздохнув, продолжил.

— Ладно, если бы он просто писал. Он же потом ходит и читает всем. С выражением… — парня даже передёрнуло.

— А… уйти?

— Карл как-то отказался слушать. Так Килли вокруг каменную стену вырастил. И читал ему стихи. Три часа кряду.

А вот теперь звучало действительно страшно.

— А я вот петь люблю, — мечтательно произнёс Киньяр дэр Каэр, и от этого признания по спине потянуло холодком. — Но под настроение если.

— Доброго дня, — произнёс Трувор, выбравшись на дорогу, которая казалась таким себе логичным продолжением моста. Что ж, если этот парень и вправду такой силы, то стихи… со стихами надо будет что-то придумать. Например, отправлять провинившихся не в карцер, а в помощь Каэру.

Пусть паренек им свои стихи читает. Песни поёт. Да что угодно, главное, чтоб без прямого членовредительства. И чем больше Трувор думал, тем более здравой выглядела идея. А что? И Каэрам подарок. И, глядишь, дисциплина подтянется. А то карцер давно уже никого не пугает.

— Господа, могу я узнать, почему нам привезли овёс? — поинтересовался Трувор настолько дружелюбно, насколько это позволяли нервы.

А этого типа он знает.

В лицо.

Секретарь градоправителя. Правда, обычно в тени держался, стараясь не привлекать внимания, а теперь вот выпрямился в седле, пытаясь казаться большим и важным, грудь выпятил и бумагу, стало быть, протягивает.

— Согласно