Байронический тип - Антонина Крейн

лилии с колокольчиками-тычинками, скреплявшая ворот его вычурной белой блузы. – Они живут и действуют в высших сферах. Думаю, я не удивлю тебя, если скажу, что Земля – мелочь по сравнению со всей Вселенной. Ты когда-нибудь слышал о Гвидо д’Ареццо?

– Ты издеваешься? – только и спросил в ответ я, и Феликс хлопнул себя по лбу.

– Ну да, ты же музыкант. Прости. Вижу, я оскорбил тебя предположением о твоем незнании.

– Скорее, меня задевает то, что ответы из тебя приходится тянуть раскаленными щипцами, – пробормотал я, заправляя за уши волосы, которые отросли за последние месяцы и теперь все время падали на лицо.

Гвидо д’Ареццо, он же Гвидо Аретинский, создал нотную грамоту, используемую по сей день. Привычные нам обозначения до-ре-ми-фа-соль-ля-си с закрепленными за ними строками – его изобретение. Точнее, у него это были ut-re-mi-fa-sol-la-si – просто ut в дальнейшем заменили на do для удобства произношения (а то закрытый слог невозможно тянуть, как того требует душа поющего).

– Как ты наверняка помнишь, эти слоги являются первыми буквами в молитве святому Иоанну, – сказал Феликс. – Ut queant laxis, Resonare fibris, Mira gestorum… Так?

UT queant laxis – Утробою отверстой чтобы

REsonare fibris – Ревнители твои сумели

MIra gestorum – Миру возгласить деяний чудеса, F

Amuli tuorum – Фальшь совлеки с их губ,

SOLve pulluti – Солгать дабы не смели,

LAbii reatum – Лаская слух напевом

SAncte Joannes – Святого Иоанна[2].

– Так, – подтвердил я, не понимая, в чем, собственно, подвох.

Феликс ловко поймал одну пролетавшую мимо нас пушинку и скатал ее в комочек.

– А вот многие мистики полагают, что названия нот шифруют в себе не строки молитвы, а… строение Вселенной.

Загибая пальцы, он посчитал-продекламировал:

Do – Dominus – Господь;

Re – Rerum – материя;

Mi – Miraculum – чудо;

Fa – Familias Planetarium – семья планет, то есть Солнечная система;

Sol – Solis – Солнце;

La – Lactea via – Млечный Путь;

Si – Siderae – небеса.

– Да, об этом я тоже знаю. – Я покосился на Феликса, как на умалишенного, – настолько далеко мы ушли от изначальной темы разговора.

Возможно, у Рыбкина тоже было сотрясение мозга, но он просто не дал себя проверить – а теперь, на фоне травмы, у Рыбкина начали развиваться бредовые мысли. Поймав мой подозрительный взгляд, он усмехнулся. Разница в росте у нас составляла всего сантиметров пять, но Феликс всегда умудрялся смотреть на меня так, словно был выше на голову. Не «свысока» со всеми причитающимися этому слову коннотациями, а просто… сверху. Я надулся, как рыба-еж.

– В общем, Женя, мистики не так уж не правы, – подмигнул Феликс. – Конечно, Гвидо из Ареццо в своем XII веке понятия не имел, что такое Солнечная система, но, как и многие гении, предвосхитил будущее. Вселенная и впрямь неплохо раскладывается на семь сфер – считай, семь нот. Так вот, мы все обитаем на третьей ноте – Miraculum, Чудо. Именно она обозначает Землю, четвертая нота – это остальные планеты Солнечной системы. А вот наш дорогой гость херувим прибыл к нам с шестой ноты. Царство Lactea Via устроено совершенно иначе, не так, как наш мир. Но его обитатели могут «спускаться» к нам – и делают это периодически для решения тех и других важных задач.

Мне ужасно хотелось спросить, а что происходит на нижних сферах – и можем ли мы спускаться туда, подобно течению в водопаде, – но я боялся, что Феликс слишком далеко и надолго уйдет в эзотерический экскурс.

Поэтому я только уточнил:

– И какая задача стоит у прибывшего херувима?

– Церемониально-надзорная, скажем так. Он прибыл, чтобы проверить, как у нас дела, и наградить достойных за благие деяния на службе у Небесных Чертогов. Собственно, Летний бал и посвящен этому. Ты хочешь есть? Нет? Отлично. Значит, мы можем сразу отправиться к швее.

Слово «швея» заставило меня удивленно вскинуть брови.

– Но ведь у нас всего один день до бала, – протянул я. – Разве нам успеют сшить костюмы на заказ? И, да… Что вообще значит этот дресс-код – «Мое сердце под зелеными холмами»?

– Увидишь, – пообещал Феликс.

* * *

Мы отправились в универмаг Au Pont Rouge, расположенный на пересечении набережной Мойки и улицы Гороховой. Непосредственно у Красного моста, как и обещало название. Мне всегда нравилась башня с куполом и шпилем, выполненными в стиле модерн. Я считал это здание едва ли не самым красивым в городе, наравне с «Зингером».

Стоило нам с Феликсом зайти внутрь, как мы оказались окружены стайкой консультантов, наперебой предлагавших понюхать – ах, простите, послушать – парфюмы. Звонкоголосые девушки, одетые в цвета рекламируемых брендов, приятно пахли и источали ауру беззаботности и благополучия.

Меня словно загипнотизировали. Одну руку мне уже брызгали чем-то с провокационным названием Lost Cherry[3], в другую втирали крем с неким маслом ши, кто-то советовал присмотреться к новой коллекции солнцезащитных очков, которые так подойдут к моим прекрасным глазам цвета темного шоколада… Наверное, я бы задержался там – ошеломленный и дезориентированный, – но тут Феликс цокнул языком, разогнал всех какими-то ужасно холодными словами и утащил меня на второй этаж в отдел мужской одежды.

– Они ведьмы? – спросил я, приходя в себя.

– Они женщины. А ты дурак, – прыснул он.

Мы подошли к обшитому дубом стеллажу с платками и запонками. Тут нас тоже поймал консультант – уже юноша. Феликс молча показал ему значок стража, и тот, серьезно кивнув, поманил за собой. В дальнем углу он отпер совершенно неприметную дверь и ушел без дальнейших комментариев.

– За дверью – Изнанка? – догадался я.

– Бинго, – поаплодировал мне Феликс.

О том, что такое Изнанка, он рассказал мне на следующее утро после ловли шобла. А лежа в больнице, я смог подробнее прочитать о ней в присланных Феликсом книгах.

Оказалось, что магический мир – это не только философское и социальное понятие, но зачастую и географическое. Наша планета существует в связке с так называемой Изнанкой – то есть другим измерением, словно продолжающим землю.

В отличие от нашей планеты Изнанка не едина. Ты не можешь совершить по ней кругосветное путешествие, потому что она составлена из отдельных лоскутов, между которыми лишь пустота. Словно изорванная шелковая подкладка на старой мантии. В каком-то месте Изнанка может быть совсем крохотной: например, представлять собой лишь сырую и пустую пещеру размером в несколько шагов. В другом – быть береговой линией длиной в несколько километров: море, вереск, круглые хижины с островерхими крышами… А в