Байронический тип - Антонина Крейн

Небесные Чертоги тоже находятся на Изнанке. Именно поэтому мы попадаем в них сквозь порталы, а не на «Боингах-777». «Рейс “Москва – Дворец архангела Михаила”. В полете вам будут предложены прохладительные напитки и исповедь».

Узнав об этом, я сразу спросил Феликса: а что будет, если сорваться с края какого-нибудь из летающих островов? Куда я попаду?

Оказалось, я свалюсь в магический лес. Потому что «лоскут» Изнанки, принадлежащий небожителям, настолько велик, что включает и земли под парящим городом: заколдованные рощи, таинственные деревушки и опасные подземелья. Но падать туда придется с высоты в десять километров, так что в финале меня ждет не приятная прогулка, а плачевная участь лепешки.

– Держись от края островов подальше, – подытожил Феликс. – Ну а если уж упал, то кричи как можно громче – возможно, кто-то из небожителей услышит и успеет поймать тебя.

Так вот, как я уже сказал, помимо огромных территорий, на Изнанке находится неизмеримое множество небольших локаций. И, конечно, колдуны и представители магических рас по возможности их используют. Например, заводят на Изнанке уютные домики и сады с целебными травами или устраивают тайные собрания. Или – возвращаясь к настоящему моменту – создают волшебные отделы в обыкновенных с виду универмагах.

Феликс начертил на двери магический знак, потом открыл ее и жестом пригласил меня зайти.

Мгновение спустя мы с ним оказались в швейном ателье. Его интерьер выглядел так же респектабельно, как в других помещениях Au Pont Rouge, но кое-что все же разительно изменилось: по залу, расторопно повинуясь приказам пожилой дамы с осанкой балерины, бегали… феи. Большие феи. Не Тинкер Белл!

Стройные и как будто полупрозрачные, со сложенными за спиной крыльями, напоминающими стрекозиные, с длинными волосами и… копытцами вместо ступней. Я открыл рот от удивления, но Феликс толкнул меня под ребро и привел в чувство.

– Кого я вижу, молодой господин Рыбкин! – прищурившись сквозь монокль, хмыкнула пожилая дама. – Давно тебя не было в ателье «В руках умелой вилы», однако же. Где гулял?

– Нигде, – слегка поклонился Феликс. Колокольчики на его броши снова мелодично зазвенели. – Потому и не приходил, госпожа Вилерена: ваши наряды достойны только самых изысканных торжеств, а моя жизнь в этот год была полна лишь кровавых битв и неказистой повседневности.

Госпожа Вилерена засмеялась и пожурила его за слишком высокопарный слог. Я вдруг понял, что у нее из-под длинного подола платья тоже нет-нет да и покажутся копытца. И седые волосы, собранные в узел на затылке, если распустить их, наверняка окажутся до пола… Только крыльев не хватало для того, чтобы она стала выглядеть точь-в-точь как ее помощницы. Вилы. Точно. Я вспомнил, что этих фей называют именно так.

– Позвольте представить вам Евгения Фортунова, нового стража в наших рядах, – Феликс указал на меня, и я тоже слегка поклонился. – Завтра мы идем на Летний бал. Сможете ли вы помочь нам с нарядами?

– Дресс-код? – уточнила Вилерена, уже деловито обмеряющая меня сантиметром.

– «Мое сердце под зелеными холмами».

– Ах! – она с досадой щелкнула пальцами. – Нет чтобы назвать его в духе наших традиций. Это вечное западничество, скучные аллюзии на Бернса[5]… Но в общем и целом тематика бала замечательная. Я с удовольствием возьмусь за работу.

Глава 11

Бал в волшебных владениях

Госпожа Вилерена и ее помощницы сшили костюмы с поистине нечеловеческой скоростью: мы забрали их уже на следующее утро. По дороге к Au Pont Rouge мое любопытство одержало победу над воспитанностью – и я спросил Феликса, является ли сама хозяйка ателье вилой и, если да, где ее крылья.

История, поведанная мне Рыбкиным, оказалась печальной. Да, Вилерена была вилой. И однажды в нее влюбился человек – желая привязать к себе и сделать своей женой, он отрезал ей крылья, как велели некоторые старые поверья. Но это не подействовало. Он просто покалечил ее – и она все равно сбежала. Однако жить в лесах Изнанки среди подруг ей было стыдно, и Вилерена поселилась в Петербурге, прикинувшись обычной женщиной. А потом открыла ателье для колдунов. Оно стало таким успешным, что другие вилы сами стали приезжать к Вилерене, чтобы поработать под ее началом.

– Получается, магические существа и расы могут сами выбирать, где им жить: у нас, в земных городах, или на Изнанке? – уточнил я.

– Конечно. Вообще-то все это могут. Способность делать выбор – имманентное право любого думающего создания, – подмигнул Феликс. – Люди тоже могут жить на Изнанке – другое дело, что для этого им нужно знать о ее существовании… Иронично, что нас сильнее всего ограничивает именно представление о возможном, а вовсе не внешние обстоятельства, верно?

Я кивнул.

– Так что переселяются на Изнанку обычно либо колдуны, либо члены их семей, – продолжил Феликс. – Браки между колдунами и простыми людьми, конечно же, случаются.

– А браки между колдунами и представителями магических рас?

– Тоже. И хотя бедную госпожу Вилерену пытались насильно склонить к замужеству, обычно подобные союзы заключаются по любви и оказываются по-настоящему счастливыми. Я тебе больше скажу: даже ангелы и люди могут жениться. Или демоны и люди. Но в этих случаях есть один печальный нюанс.

– Какой? Людям некомфортно жить на небесных островах: падают?

Феликс хохотнул, потом грустно усмехнулся.

– Быстро умирают, Жень. Ангелы и демоны живут неизмеримо дольше.

Я прикусил язык и замолчал.

* * *

В семь вечера я ждал Феликса на Кленовой улице, выходящей к Михайловскому замку. Мы должны были встретиться здесь, потому что у Рыбкина были еще какие-то дела, – а вот я приехал из дома, где несколько часов подряд просидел за энциклопедиями, разбираясь в видах магических артефактов, заговоров и ритуалов – то есть получая знания, которые с учетом моей новой работы являлись жизненно необходимыми.

И интересными.

Чертовски интересными. От волшебного мира захватывало дух. Чем больше я узнавал о нем, тем сильнее разгорался мой аппетит. Мысль о том, сколько всего удивительного ждет меня впереди, была сродни чувству влюбленности. Что-то щекочущее и подхватывающее, как поток.

А еще мне ужасно хотелось вернуться за фортепиано. Пальцы почти болели оттого, что я не пускал их к клавишам. Только раззадорил игрой на набережной – и снова отступил, как полгода назад. Музыка билась в груди и молила выпустить ее, заставляла просыпаться по ночам и требовала внимания.

«Надо купить рояль, – в который раз подумал я. – Квартира большая. Он влезет».

И вот тут мою эйфорию внезапно обволок липкий страх, потому что я вспомнил о темном предсказании Инги. Если моя музыка действительно будет убивать