АльтерНатива - Квинтус Номен

через шесть лет получил документ, утверждающий, что я отныне являюсь дипломированным специалистом по социальной психологии. Шесть — потому что сначала я два года учился на переводчика с испанского и английского, но мне там намекнули, что переводчик из меня получится как из говна пуля, и я просто поменял факультет. Кроме этой бумажки университет мне не дал вообще ничего… вру, он еще отсрочку от армии мне дал, а вторую отсрочку я получил, немедленно после окончания этого, извините за выражение, университета поступив в другой институт, который я закончил уже после того, как мне стукнуло двадцать семь. На второй диплом денег у родителей уже не было, но через знакомых я устроился на работу в какую-то странную контору: зарплата там была копеечная, но они оплачивали обучение, готовя себе кадры на будущее. Вот только за три месяца до получения второго диплома контора самоликвидировалась: она работала с Европой, а тут внезапно санкции разные начались — и светлое будущее проскочило мимо меня. Но у меня появился диплом «профессионального кадровика», точнее, того, кто среди определенной части населения именуют матерным словом «HR» — и мне повезло устроиться кадровиком (младшим кадровиком) в другую мелкую частную контору. Так что я теперь профессионально спрашивал у желающих получить работу «кем вы видите себя в нашей компании через пять лет», а после получения ответа не менее профессионально интересовался «вы желаете об этом поговорить?» И научился вообще не реагировать на матюги, которыми меня обкладывали незнакомые мне люди, да и на ругань знакомых внимание обращать перестал.

Но судьба снова повернулась ко мне приличной стороной: через виртуального знакомого по «линейке», которого я случайно встретил на каком-то форуме, я нашел работу… если не поинтереснее, то уж точно поденежнее: мне (как я гораздо позже узнал) по звонку того мужика дали разу оклад в двести тысяч (и это на руки, после уплаты всех налогов). А должность моя теперь называлась «помощник оператора крана». Не водопроводного, и не подъемного, а крана, на котором киношники камеру свою куда надо двигали. Ну, мои навыки игры в Lineage тут оказались действительно кстати: камера управлялась почти так же (и даже почти так же макросы в нее прописывались), а работа оказалась все же довольно непыльная: съемки разных кин очень не каждый день велись.

Впрочем, на работу все равно приходилось каждый день ходить: хотя кран и был «маде ин ЮэСэЙ», делали его, как говорил Борис Игоревич (мой непосредственный начальник) «афрожопые американцы, набранные на завод по квоте для пидоров нетрадиционной ориентации». Софт у крана был превосходный, подвешенная на тридцатиметровой стреле камера могла снять круговую панораму, ни разу не поймав в кадр сам кран. Но вот механика… Периодически где-то нарушался контакт и эта стрела, состоящая из пяти секций, начинала жить своей жизнью, так что мне приходилось на съемках постоянно следить за стрелой и при необходимости отрубать питание моторов, чтобы железяка бед не наделала…

И в славный солнечный денек, когда мы отсняли что-то на Триумфальной площади и спокойно поехали через площадь Белорусского вокзала к следующей локации, я услышал истошный вопль Игоревича:

— Андрюха, стрела!

Ну да, кран снова «сам ожил» и стрела прямо во время движения пошла вверх. Ну, дело-то привычное, я относительно спокойно нажал кнопку аварийного отключения — и только после этого увидел, что машина с краном медленно и печально подъезжает к трамвайной линии. С поднятой стрелой…

Честно говоря, осознание того странного факта, что мне предстоит теперь жить уже «в другом времени», меня не очень и опечалило: я понимал, что многое в прежней жизни сделать… просто опоздал. И теперь вроде как представилась возможность мои прежние ошибки «исправить», а вот как — у меня еще точно будет время подумать. Потому что июнь — это самое начало лета, а летом жизнь у меня здесь была хорошая. Точнее, вполне терпимая, а до осени я точно что-нибудь, да придумаю. Конечно, здесь и сейчас никому нахрен не нужен «специалист по найму персонала», тем более возрастом в десять лет, да и социопсихологии на рынке труда котировались… вообще никак. Но у меня уже была работа, точнее, работенка: отец меня пристроил «учеником» к мужику, которые здесь, на Спиридоновке, держал небольшую мастерскую. Макар Савельевич, хозяин мастерской, был довольно неплохим оружейником и клиентов у него хватало (много в окрестностях любителей охоты водилось), ну а я в этой мастерской делал хитрые пыжи из обрывков бумаги, гипса и клея и чистил ружья клиентов. И иногда помогал Макару Савельевичу снаряжать патроны: многие его клиенты считали (и совершенно обоснованно), что он очень хорошо это делает и его патроны получаются лучше «покупных».

На самом деле лучше: Макар Савельевич дробь или картечь укладывал не в гильзу, прижимая ее пыжами, а в папковый шпигель (это такая чашечка из папье-маше с круглым дном, которые я и клеил) — и при выстреле пороховые газы мимо дроби не просачивались. И дробь летела после выстрела дальше, да и кучнее, так что шансов дичь подстрелить у охотника становилось побольше. А еще мне нравилось, что большая часть этих самых охотников ружья после охоты сами не чистили, в мастерскую приносили, и за работу тоже копеечку заметную платили. И часть этой копеечки и мне перепадала.

За «ученичество» мне Макар Савельевич вообще денег не давал, хорошо еще, как отец (тутошний, Андрей Данилович) говорил, «за науку с меня не брал». Но кормил обедом, причем не объедками какими, а тем же, что и себе готовил, а готовил он довольно неплохо. А еще он не возражал, если я «на стороне подрабатывал», как, например, у господина Салтыкова: не то, что ему лишние деньги не нужны были, но мастерская маленькая, в ней только один стол стоял, на котором можно было ту же неполную разборку произвести, а я чаще оружие чистил «на дому у клиента», к тому же принадлежности для чистки эти клиенты все равно у него закупали. Да и по воскресеньям он принципиально никогда не работал, так что в эти дни у меня денежка перепадала заметная. А с отцом Макар Савельевич давно уже знаком был, и знакомство было в том числе и «деловым»: отец-то мой работал помощником мастера на мебельной фабрике, а Макару Савельевичу иногда для ремонта ружей нужен был хитрый клей или лак, но нужно его было очень немного, а и клей, и особенно лак долго не хранился — и отец ему приносил необходимое в маленьких пузырьках. На фабрике у отца рабочим разрешалось для себя купить самую малость, вот