Прыгать с платформы запрещается - Татьяна Владимировна Солодкова

Сдула влажную прядь с лица и продолжила путь.

Телефон по-прежнему не подавал признаков жизни, и напрасно она проверяла сеть каждую сотню шагов. Глупо, конечно, так и батарею спустить недолго, и потом, даже когда появится связь, никто не сможет до нее дозвониться.

С другой стороны, вряд ли бы ей позвонил кто-то, кроме коллег или клиентов, которым, по закону подлости, всегда неймется в выходные. Так что, может, и к лучшему.

Вчера, когда Женя только приземлилась в аэропорту, она сразу отписалась мужу и дочери, чтобы не волновались. Юлька ответила стандартным «угу» — подростковый бунт не терпел сантиментов. А Витя пожелал удачи и сказал написать ему, когда будет вылетать домой. Так что звонков от нее никто до этого времени не ждал и сам связываться с ней явно не собирался.

А ведь раньше Витька звонил по пять раз в день просто спросить, как дела…

Женя невесело усмехнулась при этой мысли. Она даже не знала, когда между ними все расклеилось. И винить его одного тоже не могла. Когда муж уезжал в командировку в прошлом месяце, Женя сама не звонила ему неделями и не чувствовала в этом никакой необходимости.

Будь в их отношениях прежняя близость, наверное, Витя смог бы отложить дела и поехать с ней. Однако он обошелся скупым: «Будь осторожна». А она даже не подумала позвать его с собой.

Дочь пригласила и то скорее из вежливости. Но та ожидаемо фыркнула, что «деревенский вайб» не для нее. На том и порешили.

Женя тоже не рвалась в глушь. У них даже дачи не было, и Жене никогда ее не хотелось. Ну, то есть дачи в классическом понимании — с огородом, сараями и лопатами. От дачи у моря, где можно было бы лежать под зонтиком на шезлонге, она бы не отказалась. Но — не заработали пока.

Собственно, поэтому-то, когда Жене позвонил местный нотариус и сообщил, что ей в наследство достался домик в Нижних Ложкарях, она даже не колебалась: любая недвижимость не лишняя, пусть даже продать ее получится не дорого и не скоро. Пообещала приехать, купила билет на самолет и взяла на работе несколько отгулов — внезапность, совершенно Жене не свойственная, но в тот момент показавшаяся единственно верным решением.

Конечно, Женя могла обратиться к нотариусу в своем городе и решить все вопросы на расстоянии (дольше, но ведь и времени у нее полно), однако хотелось все же увидеть неожиданное наследство своими глазами, прицениться, так сказать, и прикинуть перспективы.

Тогда, всего-то на прошлой неделе, это казалось разумным решением. Сейчас, на жаре и на пыльной дороге, — уже не такой блестящей идеей.

Остановившись на совсем небольшом тенистом пятачке у края дороги (одно из деревьев с другой стороны канавы таки дотянулось до проезжей части и раскинуло над ней несколько веток), Женя отерла со лба пот и все же еще раз достала телефон из кармана.

Но нет, антенна не появилась. Только Витька с пятилетней Юлей на плечах смотрели со старой фотографии на заставке отчего-то укоризненно.

Глава 2

Нижние Ложкари выросли впереди неожиданно. Дорога вильнула, Женя повернула вместе с ней и сразу же увидела указатель с названием. Жилые дома начинались буквально через несколько метров от него. И какие это были дома…

Женя с досадой закусила губу, понимая, что подтвердились ее худшие опасения: вероятно, билет сюда и две ночи в отеле стоили больше, чем удастся выручить от продажи наследства. Ну, если почившая родственница не была подпольной миллионершей и не хранила в погребе золото-бриллианты, разумеется.

На это Женя, конечно же, не рассчитывала. Но и не собиралась раньше времени отчаиваться. В любом случае — уже приехала, надо все разузнать и только потом делать выводы.

Рыжая от глины дорога как шла, так и шла, только теперь с обеих сторон от нее не шумел листьями лес, а стояли небольшие одноэтажные домики. Стены: крашеные, побеленные, обитые толем, рубероидом или разного вида рейками. Двускатные крыши: черепичные, покрытые большими металлическими листами или все тем же черно-серым рубероидом. Кое-где виднелись гудроновые заплатки — неровные черные кляксы. Никакого единства стиля, строили и содержали дома кто во что горазд.

Заборы тоже отличались разнообразием: низкие из редкого штакетника, за которыми прекрасно просматривались дворы, высокие и глухие металлические, над которыми виднелись лишь крыши, и даже кованые решетчатые с острыми набалдашниками на столбиках, неприятно напоминающие кладбищенские оградки.

Пахло скошенной травой, землей и птичьим пометом. В него-то Женя едва не вляпалась кедами, когда шарахнулась от неожиданности в сторону — в одном из дворов неожиданно залаяла собака и бросилась к забору.

Забор этот был как раз из тех, за которыми не видно ничего, кроме крыши. Но, если судить по громыханию тяжелой цепи и низкому мощному голосу, обитал в этом дворе кто-то не меньше теленка.

А дальше все покатилось как снежный ком. Как это обычно бывает в сельской местности, одна потревоженная собака взбаламутила соседских, и уже через минуту вся улочка наполнилась разноголосым лаем: от нервного и визгливого — кого-то мелкого и неопасного — до утробного и угрожающего, встреча с обладателями которого не предвещала ничего хорошего.

Собак Женя любила. Незнакомых — на поводках и в намордниках, и желательно прошедших обучение у кинологов. Лучше всего — через дорогу.

За заборами и на цепи — тоже ничего. Когда эффект неожиданности прошел, и Женя поняла, что никто не собирается ее есть, а только шумит, испуг прошел. Было по-прежнему громко, но не страшно.

А вот серо-коричневая дворняга, этакая смесь овчарки и волка, преспокойно дремлющая прямо на обочине не то что без цепи, но даже без ошейника, вновь заставила напрячься.

Женя замедлила шаг и, чутко следя за возможными изменениями в поведении собаки, постаралась пройти мимо нее, не привлекая к себе внимания. Конечно же, дворняга ее заметила, но — кажется, ход со спокойным шагом удался — даже не подняла с лап вытянутую морду