Мертвые смотрят вверх - Марина Сергеевна Комарова

– Продолжайте.

– Я обернулся, но за мной никого не было. Коридор пустой. Посмотрел снова в зеркало, а женщина все еще там. И она… наклонила голову. Вот так. – Мину неестественно наклонил голову вбок, почти до плеча, и что-то в этом жесте заставило Енчжу похолодеть. – Будто пыталась разглядеть меня. Или… показать что-то. Я не знаю. Я стоял и смотрел, и не мог пошевелиться. А потом она подняла руку. Медленно-медленно. И приложила ладонь к стеклу. С той стороны.

– С той стороны?

– Изнутри зеркала, – пояснил Мину. – Будто пыталась выйти.

В кабинете почему-то стало холоднее. Или это только показалось Енчжу? Он отложил планшет, переплел пальцы на столе:

– Господин Пак, я задам несколько обязательных вопросов. Вы употребляли алкоголь или наркотики перед этим?

– Нет. Я не пью. Даже кофе редко, у меня от него трясутся руки.

– Есть обычно проблемы со сном? Стресс? Экзамены?

– Нет. То есть… все как всегда. Ничего особенного. Курс легкий в этом семестре, поэтому я успеваю нормально учиться.

– Вы видели эту женщину… еще?

Мину кивнул:

– Каждую ночь с того момента, доктор. Она всегда в зеркале. Иногда просто стоит. Иногда наклоняется ближе. Вчера… – Он замялся. – Вчера я проснулся, потому что услышал звук, будто кто-то скребется по стеклу. Я открыл глаза, и она была там, в зеркале на стене напротив кровати. Царапала длинными ногтями. Острыми и темными. Медленно. Методично. И тогда я увидел ее лицо.

– Лицо? – хрипло уточнил Енчжу.

– Ее волосы раздвинулись. Совсем ненадолго. И я увидел… – Мину сглотнул, сделав паузу. – У нее не было глаз. Просто темные провалы. Рот, тоже черный-черный, открыт, но звуков не было. Будто она кричала, но я не слышал.

Енчжу записал это, стараясь сохранять спокойствие. Визуальные галлюцинации, ночные эпизоды, фиксация на конкретном образе. Возможно, парасомния. Или начало психотического расстройства. Все прекрасно объясняется.

– Вы рассказывали кому-нибудь об этом? Друзьям? Родителям?

– Нет. Они подумают, что я сумасшедший.

– Я не думаю, что вы сумасшедший, – мягко сказал Енчжу. – Я думаю, что вы пережили что-то пугающее, и ваш мозг пытается это обработать. Это нормально. Мы будем работать с этим.

Мину посмотрел на него с чем-то вроде надежды:

– Вы правда не думаете, что я придумываю?

– Нет. Ваш опыт реален для вас. И мы найдем способ помочь.

Мину кивнул, заметно расслабляясь. Енчжу провел еще несколько стандартных тестов: на концентрацию, память и эмоциональное состояние. Все в пределах нормы. Парень не демонстрировал признаков психоза или острого стрессового расстройства. Был напуган, да, но не оторван от реальности. Критическое мышление на месте. Понимал, что это может быть галлюцинация.

И все же что-то в этой истории цепляло.

– Я назначу вам мягкое успокоительное, – сказал Енчжу. – И мы встретимся через неделю снова, посмотрим на динамику.

Мину кивнул, взял рецепт, поблагодарил и ушел. А Енчжу остался сидеть за столом, глядя в окно. Женщина в белом платье в зеркале. Клиентка Джувона тоже видела что-то подобное.

Совпадение?

Скорее всего, да. Городские легенды имеют свойство распространяться, особенно среди молодежи. Один человек рассказывает страшную историю, другой подхватывает, добавляет деталей, и вот уже десяток людей клянутся, что видели призрака в метро или духа в старом доме.

Но трещина в его собственном зеркале…

Енчжу тряхнул головой. Все это не связано. Просто старое зеркало. И просто напуганные пациенты. Ничего сверхъестественного.

Остаток дня прошел спокойно. Вечером Енчжу вернулся домой, переоделся, разогрел остатки вчерашнего ужина из риса с кимчи и жареной рыбы. Включил телевизор. Там шла какая-то милая дорама про офисных работников, идеально подходящая для фона. Он поужинал, вымыл посуду и вытер стол. Все механически, на автопилоте.

Мысли возвращались к Пак Мину и его истории о женщине в белом.

Енчжу взял телефон, открыл заметки и набрал:

«Пак Мину, двадцать три года. Визуальные галлюцинации, фокус на зеркалах. Образ женщины в белом. Культурный архетип? Корейские ужасы, влияние медиа? Проверить на след. приеме: семейная история психических расстройств, возможные триггеры».

Он перечитал написанное и добавил еще строчку:

«Сообщение от Джувона, где клиентка видит то же самое. Совпадение? Городская легенда?»

Не хотелось вспоминать, что он сам уже сталкивался с призраком в белом ханбоке.

Енчжу отложил телефон. Встал и прошелся по квартире. Она была маленькой и уютной. Однокомнатная студия с отдельной спальней, кухней-гостиной и крошечной ванной. Он снимал ее уже четыре года, привык к каждому скрипу половиц, к тому, как стучат трубы по утрам, к запаху жареного лука от соседей снизу.

Дом. Безопасное место.

Но сейчас что-то было не так.

Енчжу остановился у окна, глядя на огни города. Каннам сиял неоном: вывески круглосуточных магазинов, подсвеченные знаки метро, окна жилых домов. Где-то там, в одной из таких квартир, Мину сейчас, возможно, сидел перед закрытым зеркалом и боялся уснуть.

Где-то там клиентка Джувона видела белую фигуру у окна.

Где-то там…

Спустя некоторое время он устроился на диване с книгой. Она называлась «Коллективная травма и массовые галлюцинации». Енчжу читал ее с карандашом в руках, подчеркивая важные абзацы. Автор утверждал, что в период социальных кризисов люди склонны видеть то, чего не существует, это защитный механизм психики, попытка найти внешнего врага для внутреннего страха.

Внешний враг для победы над внутренним страхом? Или, наоборот, как способ усугубления?

Но на сорок седьмой странице он наткнулся на любопытный абзац:

«Особый интерес представляют случаи, когда галлюцинации связаны с отражающими поверхностями, то есть зеркалами, водой и стеклом. В корейской традиции зеркала считались порталами между мирами, а их повреждение – дурным знаком. Трещины, согласно народным поверьям, открывают путь тем, кто застрял между жизнью и смертью. Научного подтверждения этому, разумеется, нет».

Енчжу медленно закрыл книгу. Несколько минут посидел, глядя в одну точку. Потом встал и прошел в ванную. Включил свет и открыл шкафчик.

Трещина стала больше, чем утром. Намного больше. Теперь она покрывала почти половину зеркала, расходясь сложным узором, похожим на… хм, на руку. Да. Это выглядело ладонью с растопыренными пальцами, прижатой к стеклу изнутри.

Енчжу сделал шаг назад, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Это невозможно. Трещины так не растут! Они не образуют осмысленных форм. Это просто… игра света. Парейдолия – тот самый психологический феномен, когда мозг в случайных узорах и неодушевленных предметах считывает знакомые образы. Обычно это лица, но может быть и что-то другое.

Он сделал еще шаг назад и услышал звук. Тихий-тихий стук, будто кто-то… постучал по стеклу изнутри.

Енчжу замер. Дыхание застряло в горле. Он смотрел в зеркало, и зеркало слепо смотрело в ответ. В трещинах