Реликтомант - Аристарх Риддер

— Ну что, сторож. Заслужил.

Он схрумкал угощение и покосился, нет ли добавки.

В гараже ещё поругались, потыркались и притихли. Видно, смирились.

Наряд подъехал минут через двадцать.

Двое молодых, позёвывают, ночь всё-таки. Я показал на ворота, отпер замок, отступил в сторонку. Лопату, впрочем, из рук не выпустил. Мало ли.

Голубчиков вывели по одному. Помятых, злых, с руками за спину. Один всё припадал на ногу.

Второй полицейский сунулся в гараж и замер на пороге.

— Это чего у вас тут?

— Хозяйство, — сказал я скромно.

А он повёл фонарём по стенам.

Стеллажи, полки, коробки, канистры, кабели, инструменты в три ряда. Всё согласно моей личной внутренней логике. Тот самый управляемый хаос, в котором понимающий человек видит систему, а сторонний наблюдатель только хаос и ничего, кроме хаоса.

Ну и да: особое место, практически главное блюдо в этом пиру безусловно нужных и полезных в хозяйстве вещей находилось в центре. Накрытый чехлом «Урал». Старый, но не бесполезный, разобранный и практически приведённый в порядок, который я уже четвёртый год планирую наконец-то снова поставить в строй.

Один из полицейских подсветил его фонариком, хмыкнул с многозначительным выражением.

— У вас тут прям музей. Кунсткамера.

— Кому музей, а кому склад. Это вы, молодые, привыкли к тому, что если долго вещь не использовать, то это хлам. Или, как вы выразились, экспонат музейный. А для меня это всё запас на разные случаи.

— Это какие такие случаи? — хмыкнул он.

— Разные, — многозначительно ответил я. — Случаи бывают разные.

Ответа не последовало, только скептическое пожимание плечами.

А затем напарник этого скептика буквально превратился в мальчишку. В самого настоящего восторженного мальчишку.

— А это у вас что? Каска, что ли? — Он подался вперёд и аж привстал на носки, разглядывая.

— Да, пожарная каска. Она, родная.

— Ух ты! Такая, прям с гребнем! Красота! Дореволюционная же?

— Ну да.

Я протянул руку, достал каску и подал ему.

— Вот, любуйтесь. Самая настоящая. Каска дореволюционных добровольных пожарных команд столицы нашей родины, Москвы.

— Ух ты, — повторил он, и взгляд у него стал такой, каким не всякий мужчина на свою даму сердца смотрит. — У нас сосед был пожарный. У него похожая была. Или не у него… Хотя нет, у него. Вроде как ещё от деда досталась. Как же мне хотелось эту касочку себе. Я даже думал её спионерить.

Полицейский стоял, замерев, как статуя.

Напарник, тот, который выражал скепсис в отношении моего музея, уже вовсю этих архаровцев в машину грузил. А этот прирос к полу и стоит, уходить не хочет.

Наконец, оторвался. Вздохнул, полез в планшет заполнять что там им положено: кто, когда, во сколько заметил. Остальное, сказал, на неделе, как подъедете в отдел. Я кивнул.

И укатили они в ночь вместе с моими незваными гостями.

Я запер калитку, вернулся к гаражу.

Включил свет, оглядел разгром. Полки перерыты, ящики выдвинуты, по полу рассыпаны болты. Ничего. Дело житейское, приберёмся.

Люк валялся поперёк прохода, там, где его выронил хромой. Чугунный, сорок кило с лишком. Вот племянник вечно бурчал, зачем тебе мол эти люки. Продай уже. А по итогу вон как вышло. Знатная ловушка на воришку получилась.

Но, в любом случае, ему тут не место, так что с него я уборку решил и начать.

Присел, ухватил за края, потянул вверх.

И свет погас.

Весь, разом. Будто кто рубильник рванул.

— Опять пробки, что ли — буркнул я в темноту.

Договорить не дали. Пол дёрнулся.

Сперва легонько, так иногда вздрагивает дом, когда за забором проползает гружёный самосвал. Показалось, решил я.

Но нет, не показалось. По второму разу затрясло всерьёз: полки заскрипели, железо на них запрыгало, канистра в дальнем углу покатилась и бухнулась о стену.

БАБАХ! Дверь гаража захлопнулась с таким шумом, что аж в ушах зазвенело.

Булыч вжался мне в ногу всей своей рыжей тушкой. Люк я кое-как умудрился сбросить на пол так, чтобы никого не покалечить.

Другой рукой вцепился в верстак, а верстак и сам ходил подо мной, словно мы не в гараже, а на море в шторм.

Сверху сорвался ящик с гвоздями, брызнул веером. Под подошвами захрустело.

Держись, думаю. Крышу бы только не сложило.

Тряхнуло так, что зубы клацнули. Ещё раз. И всё закончилось. Также резко, как и началось.

Стою. Обнимаю верстак. В ушах звенит. Булыч у ноги дрожит, но выть перестал, тянет носом воздух, будто вынюхивает что-то.

Землетрясение? У нас? Да отродясь тут такого…

Ругнуться хотел, и осёкся.

Из ворот, из щелей полил свет. И не электрический жёлтый, не фонарный, каким воры себе подсвечивали. А Дневной. Ровный такой, послеобеденный прям.

А ведь полтретьего ночи было. Пять минут назад.

Что за хрень тут происходит? Подошёл к воротам, отодвинул засов, толкнул створку.

И шагнул не на свой участок.

Гараж стоял на пригорке. Невысоком, голом, заросшем жёсткой травой мне по колено. Внизу, шагах в трёхстах, лежала деревня. Домов двадцать, каменных, под бурыми крышами. Даже отсюда видно, что брошенных.

А дома моего не было.

Ни дома, ни забора, ни навеса с машиной, ни колодца. Голый холм, чужая трава да мой гараж посреди всего этого добра.

Я обошёл его кругом.

Мой. Всё как есть: кладка, которую сам клал, ворота, которые сам варил, свежая вмятина на створке от воровского плеча. Только стоял он теперь неведомо где.

Булыч выбрался следом, потоптался на пороге, посмотрел на меня снизу вверх. Мол, хозяин, куда это нас?

— Знал бы я сам, — ответил ему.

Сон? Что-то уж слишком реалистично для сна. Даже запахи были. Пахло сухой травой, пылью, нагретым на солнце железом ворот. И трава кусала щиколотки честно, без дураков.

Головой тронулся? Так голова ясная, руки не пляшут. Да и не сходят с ума за пять секунд, обычно на это уходит всё-таки побольше времени.

Оставалось то, во что и верить-то стыдно. Про этакое мне племянник книжки таскал, про мужиков, которых из-под грузовика уносит в тридесятые царства, к драконам да принцессам. Интересные книжки, кстати. Я с удовольствием почитывал.

Ну вот. Дочитался, получается.

Достал телефон. Nokia, кнопочная, я её на рыбалку беру, чтоб под руку не трезвонила. Экран горит, время идёт: 02:54, тринадцатое октября.

Сети нет.

Не «сеть недоступна», не палочка на честном слове. Значка нет вовсе, словно в этом мире про вышки и слыхом не слыхивали.