Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

доверял. Бывают такие люди, на которых только посмотришь — и рука сама тянется хорошенько вмазать. А потом сходить помыться, на всякий случай. Так вот Вьюнов был как раз из этой породы, и я бы совершенно не удивился, если бы однажды узнал, что он состоит на прикорме у самой Бездны.

Впрочем, наблюдать за ним было по-своему любопытно. Держался Вьюнов свободно, я бы даже сказал развязно, с этакой ленцой и наглинкой. Особенно это бросалось в глаза рядом с поручиком, который дознавателя явно недолюбливал, и на его фоне вся вьюновская вальяжность выпирала как на ладони.

И причина у неё была вполне понятная. Вьюнов прекрасно знал, что перед ним не просто наследник Великого Рода, а наследник ссыльный, и это, как говорится, две большие разницы. За таким не стоит род, за такого некому вступиться, и церемониться с ним совершенно незачем.

Начал он, впрочем, издалека и вроде бы даже с заботой о моём благополучии.

— Я вот что скажу вам, господин Морн… — Вьюнов покачал головой, будто прикидывая, как бы помягче донести до меня простую вещь. — Зачем вам вся эта возня с бумагами? Показания, протоколы, разъезды. Человеку вашего положения тут и вовсе светиться незачем, тем более раз вы, как я понимаю, путешествуете инкогнито. Так давайте я сам всё оформлю, чтобы лишний раз вас не беспокоить. А вы себе езжайте дальше, куда ехали.

Звучало почти трогательно. Заботливый чиновник печётся о моём покое и совершенно бескорыстно снимает с меня лишние хлопоты. Вот только бескорыстия в этом человеке было примерно столько же, сколько мяса в постном супе, и я прекрасно понимал, что он попросту хочет прибрать дело к рукам.

И, в общем-то, я бы, может, даже и согласился на такой расклад. Если бы не одно но.

Вика.

Для наших новых знакомых она была дознавателем Серого Приказа на особом задании, и в протоколе о раскрытом культе её имя обязательно должно было появиться. Я слишком хорошо видел, как сильно ей хочется доказать и своей семье, и себе самой, что подняться на самый верх она способна и без родового титула. И лишать её такой возможности я не собирался.

Тем более ради этой хитрой морды.

— Большое спасибо за заботу, но бумажной волокиты я никогда не боялся, — с улыбкой ответил я. — Так что оформляйте всё по правилам. И не забудьте указать, что дело, по сути, раскрыла дознаватель Серого Приказа Виктория Соколова.

При словах «Серый Приказ» по лицу дознавателя пробежала короткая кривая судорога, которую он тут же убрал. Оно и понятно: две конторы друг друга на дух не переносили, вот только нелюбовь эта была какая-то односторонняя. Управа Приказ тихо ненавидела, как всякий мелкий чин ненавидит тех, кто сидит этажом выше и получает в несколько раз больше, а Приказ управу попросту не замечал, как крупный пёс не замечает моську, тявкающую из-за забора.

Вот в эту-то больную мозоль я, сам того не желая, и наступил. Впрочем, Вьюнова это совершенно не остановило и он решил зайти с другой стороны.

— Вы только не обижайтесь, господин Морн, — обронил он, разглядывая свои ногти, — но дельце-то Тихоновское не вы раскрыли и уж точно не дознаватель Серого Приказа.

Макеюшка перестал строчить.

— Во как… — я подался вперёд и участливо поинтересовался: — А можно узнать, кто ж это тогда сделал?

— Ну-у-у… — сожалеюще улыбнулся Вьюнов. — Мы ведь за старостой этим не первый год следим. Дело велось, ниточки тянулись, люди работали не покладая рук. Ждали только, покуда он сам себя окончательно выдаст. А тут, стало быть, приходите вы всей компанией на готовенькое и забираете себе уже загнанную добычу. Как-то нехорошо выходит, согласитесь? Не по-людски.

«Вьюнов, Аркадий Ильич. Текущее состояние: блеф (58%), расчёт (27%), настороженность (9%)…»

У меня от такой наглости на мгновение даже дар речи пропал.

Вот же крыса канцелярская. Врёт как дышит, а сам смотрит на меня честнейшими, самую малость даже обиженными глазами. Причём делает это настолько естественно, что я и сам чуть было не поверил, будто они тут действительно спецоперацию готовили.

Ну хорошо… Не хочешь говорить с вежливым Морном, побеседуешь с моей тёмной версией. Ты, Аркадий Ильич, кажется, забыл, в каком городе я провёл последние несколько месяцев.

Я наклонился вперёд.

— Слышь, дознаватель. — Улыбка сползла с моего лица. — Ты сейчас кого развести пытаешься? У вас тут девчонку убили, храм погасили, культ под самым носом десять лет сидел, а вы всё это время ровным счётом ничего не делали. И теперь ты мне что-то заливаешь про то, что у вас всё было под контролем?

До Вьюнова наконец начало доходить, что аристократ ему попался какой-то неправильный. Вся заготовленная укоризна сползла с его лица, а вместе с ней и уверенность, что он держит ход разговора под контролем.

Я же замолчал на секунду, будто мне только что пришла в голову любопытная мысль.

— Слу-у-ушай… — я посмотрел на него с искренним интересом. — А может, вы и сами в этом деле по самые уши? Может, вы вместе с Тихоном это здесь и устроили?

Я перегнулся через стол и уставился на дознавателя тяжёлым взглядом, каким в прошлой жизни встречал опоздавших на тренировку.

— А ну, признавайся. Давно богу Пепла молишься?

— Ч-что? — Вьюнов моргнул.

— Что слышал. Метку где носишь? На плече? На груди? Макеюшка, пиши: подозреваемый Вьюнов на прямой вопрос ответить отказался, занервничал, забегал глазами. — Я подался ещё ближе. — Жертвы сам подбирал или тебе Тихон подсказывал кто послабее? Отвечай, когда следствие спрашивает!

Краем глаза я поймал поручика. Тот сидел прямой, как штык, каменно глядел в стену перед собой, и только желваки на скулах ходили ходуном да кадык дёргался — мужик явно держался из последних сил, чтобы не заржать в голос.

— Господин Морн! — Вьюнов подскочил на табурете, прижимая руки к груди. — Да что вы, да Бог с вами, какой Пепел, я и в храм городской по средам хожу, вы у кого хотите спросите! Это ж я неловко пошутить хотел, а вышло не очень, каюсь, кругом виноват!

— Пошутить он хотел… — я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Смешно.

— Виноват, кругом виноват. — Он уже пятился к двери, сгребая со стола свои бумаги и волоча за рукав ничего не понимающего писаря. — Вы не извольте беспокоиться,